Большие пакгаузы были действительно большими. Под высокие железные арки, накрытые выгнутыми крышами, забегали полтора десятка железнодорожных путей; часть заканчивалась тупиками, часть следовала дальше, к заводам и к порту. Очевидно, доктора Джона К. Блэкуотера вызвали сюда к пациенту — такое случалось частенько, когда фельдшеры не справлялись.
Молли соскочила с подножки, ловко балансируя и ухитрившись не перевернуть свои кастрюли. Огромные ворота пакгаузов широко распахнуты, стоят вереницы вагонов, пыхтят маневровые паровозы, сердито и нетерпеливо отвечают им низкими гудками их линейные собратья. Отдуваются, отфыркиваясь паром, подъёмники и лифты; кипы тюков, мешков и ящиков исчезают в чреве складов. Суетятся грузчики в изношенных комбинезонах и ватных куртках, машут жезлами диспетчеры в оранжевых жилетах.
— Доктор Блэкуотер! Как найти доктора Блэкуотера? О, простите, мистер Майлз, это я, Молли!
— Давненько не виделись, мисси! — Толстый диспетчер ухмыльнулся, хлопнув девочку по плечу. — Эк вырядилась, ну ровно машинист, хоть сейчас на «Геркулес», кабы он уже вернулся! Доктор во–он там, за тем углом, ищи ворота четырнадцать. Туда его позвали.
— Мистер Майлз, спаси–ибо! — уже на бегу крикнула Молли.
С платформы на платформу по узким лестницам, словно по боевым трапам вышедшего в море монитора; Молли ловко пробиралась между паровозами и вагонами, уворачивалась от сопящих паровых подъёмников–самоходов, настойчиво разыскивая «ворота номер четырнадцать».
И наконец, увидала их — алые цифры на серой стене, покрытой паровозной гарью. К ним тоже тянулись рельсы, но рельсы не совсем обычные — с обеих сторон высокие железные колья, в два человеческих роста, густо оплетённые колючей проволокой.
И там стояли солдаты. Горные егеря, тоже в шлемах, очках, крагах. Стояли частой двойной цепью, а между ними, выходя из высоких вагонов со стенами сплошного железа, без окон — в «ворота номер четырнадцать» тянулась короткая нитка людей.
Людей со скованными за спиной руками.
Молли так и замерла, разинув рот и забыв даже об угольной гари и пыли.
Они были высоки, эти люди, выше даже рослых егерей. Все, как один, бородаты — мужчины Империи бороды брили, почитая достойным джентльмена украшением одни лишь усы, да и то должным образом подстриженные или даже завитые. На ногах — что–то вроде серых сапог, сами же одеты в поношенные желтоватые длинные… меховики? Кожа наружу, мех внутрь. О, вспомнила Молли — touloupes!
Слово пришло первым. И только сейчас она сообразила, кого видит.
Пленных. Тех самых сказочных Rooskies, взятых в плен егерями.
За бородатыми мужчинами прошли несколько женщин в намотанных на головы платках и таких же touloupes. Никто не смотрел по сторонам, все — строго перед собой, точно их нимало не интересовало, где они очутились и что теперь с ними будет.
Не в силах оторвать взгляд, Молли подходила всё ближе к проволоке.
Рабочие вокруг неё — и грузчики, и машинисты, и смазчики, и сцепщики, и диспетчеры — один за другим тоже побросали работу, в упор пялясь на пленников. На юную мисс Блэкуотер никто не обращал внимания, так что она оказалась у самой проволоки, в нескольких футах от того места, где кончалась двойная цепь егерей, а пленники один за другим заходили внутрь пакгауза.
Молли, забыв обо всём на свете, глядела на Rooskies, хотя, казалось бы, ничего в них особенного не было. Ну, высокие, ну, широкоплечие, ну, с бородами. Но хвосты ж у них не растут, да и рогов с копытами явно не наблюдается!
Ни один из пленных так и не бросил взгляда в сторону. Все по–прежнему смотрели строго перед собой.
Предпоследней в цепочке шла совсем молодая женщина: прямая, с такой осанкой, что заставила бы устыдиться даже их преподавательницу манер и танца, миссис О'Лири. Большие серые глаза, светлые брови вразлёт; и она — единственная из всех — улыбалась. Улыбалась жуткой, кривой улыбкой, что так и тянуло назвать «змеиной». Не было в ней ни страха, ни дрожи, а что было — от того у Молли по спине побежали мурашки.
Женщина чуть скосила глаза, столкнулась со взглядом Молли. Серые глаза сузились, задержавшись на девочке. С губ сбежала злобная усмешка, они сжались; а потом утолки рта женщины дрогнули, и она отвернулась.
Молли вдруг ощутила, как трясутся её собственные колени.
А последним в цепи пленных оказался мальчишка. Наверное, как Молли или самую малость старше. С пышной копной соломенного цвета волос, со здоровенным синяком под левым глазом, в таком же touloupe. Он тоже смотрел прямо, не опуская взгляда.
Пленники так не смотрят. Юная мисс Блэкуотер прозакладывала бы свою новенькую готовальню — предмет зависти всего класса — так мог бы смотреть скаут, разведчик. Он не боялся, о нет, видывала она самых отъявленных забияк, когда им бывало страшно — этот Rooskii держался совершенно по–другому.
Как и женщина, мальчишка поймал жадный взгляд Молли.
И, как и у той молодой пленницы, глаза его сузились. Казалось, он собирается сделать моментальную светографию, навечно впечатать Молли в собственную память — так пристально он глядел.
Мгновение спустя его пихнул в спину конвоир–егерь, и мальчишка отвернулся.
Пленные скрылись в пакгаузе, а Молли поспешила к воротам.
