– Ну, пошли, взглянем на эту обитель, парни!
Бесшумно отчалили тростниковые лодки, где-то рядом, на плесе, шумно всплеснула рыба. Снова ударил колокол, на этот раз – с явной тревогой: бомм-динь-бомм…
– Я видел там, в камышах, лодки, – обернувшись, шепнул Александр. – Эрлоин, возьми четверых… Если что – будьте наготове!
– Слушаюсь, мой вождь! – рыжебородый парень исчез, прихватив собой четырех воинов.
Массивные двери базилики распахнулись, выпустив с десяток монахов – дюжих молодцов с массивными посохами.
– Мир вам! – Саша размашисто перекрестился. – Мы – бедные пилигримы, идем в Триполитанию и вот, зашли помолиться, узнав про вашу обитель. – Так, дети мои?
Хевдинг обернулся и подмигнул своим: те тут же поклонились.
Несколько успокоенные, монахи тем не менее все еще смотрели весьма недоверчиво, особенно главный – настоятель, или как он тут у них именовался – крепкий седобородый старец. Не тот ли, что в свое время сманил антиквара-профессора?
– Это он, – подойдя ближе, шепнул Ингульф. – Тот самый, что был тогда в таверне… Я тоже узнал его.
Тоже… Александр так вот не узнал. Но вполне доверился в этом Ингульфу, варвары да и вообще все древние люди, будучи ближе к природе, отличались недюжинной наблюдательностью.
– Мы хотим сделать скромный подарок вашей обители, братья! – достав из котомки кошель, хевдинг, недолго думая, протянул его настоятелю и поклонился. – Помолись за бедных странников, отче!
– Я вижу, вы добрые люди, – принимая подарок, улыбнулся тот. – Не скрою – обители нужны средства на украшение церкви. Наша мечта – выстроить каменный храм – или – из кирпича – с мозаиками, с витражами, такой, чтобы сердце любого закоренелого язычника, а их здесь много, братья мои, забилось бы в благоговении и экстазе перед величием Божьим!
– Надеюсь, и наш – от чистого сердца! – подарок поспособствует вашему святому делу, – умильно прикрыл глаза Александр. – Позволь нам немного отдохнуть и послушать службу. Очень скоро мы уже пустимся в путь – дорога дальняя.
– Да уж, не близкая, – настоятель прищурился и, поправив на голове черный клобук, предложил отобедать, чем Бог послал.
– Уж разделите с нами нашу скромную трапезу, – добродушно хохотнул монах.
Трапеза и в самом деле оказалась скромной – каша «кус-кус» да вареная рыба – зато весьма обильной, что было вовсе не лишним после весьма утомительного пути.
– А здорово здесь кормят! – толкнув локтем приятеля, негромко заметил Луи.
– А-а-а! – Нгоно хихикнул. – Ты, видно, вовсе не прочь остаться здесь монахом?
– Тихо вы, – прикрикнул на парней Александр.
За столом следовало вести себя скромно, к тому же Саше никогда не нравились безличные предложения, типа: кормят, приглашают, платят… Всегда почему-то возникали вопросы – кто кормит, зачем, с какой целью, на какие такие средства?
Ну, здесь пока в этом смысле все было понятно. Покормить пилигримов да пусть себе идут с Богом! Остаться почему-то не предлагали… может, хватало уже монахов? Или имелась какая-то другая причина, о которой отец настоятель почему-то умалчивал.
Трапезная – гулкий, с высоким потолком, зал, даже сейчас, ясным днем, полутемный ввиду узких бойниц-окон – вместила в себя, пожалуй что, всех местных послушников и монахов, всего около двух десятков человек, включая самого игумена. Перекрестились перед трапезой, отец настоятель прочел молитву… Ели молча, скромно потупив глаза, видать, здешний устав не поощрял пустопорожние разговоры.
А вот Саша, немного подумав, решился его нарушить. Посидел, облизал ложку и негромко промолвил с некоторым оттенком восхищения:
– Отче! Сколь многолюдна у вас братия! Многолюдна – для столь отдаленных мест, куда, вне всяких сомнений, нужно нести слово Божие… Не убоявшись трудностей и строгостей монастырского устава.
– Это еще не все, – ухмыльнулся монах. – А про строгость устава ты верно сказал, мил человек. Есть у нас один послушник… так он в отдельности живет, в убогой хижине, ни с кем не общаясь – сам на себя наложил епитимью, сказал – пока еще в братья пойти не достоин! Подвиг веры решил совершить… отшельник.
– Что вы говорите? Отшельник? – хевдинг резко насторожился. – Поистине, это святой человек… А можно на него взглянуть? Напитаться святостью.
– Брат Лазарий еще не святой… но – к тому стремится. Найти ж его просто – я пошлю братьев проводить.
Сутулый монах привел Александра и его людей прямо к хижине, располагавшейся километрах в двух от обители, в заросшей камышами неудоби. Плетеные, наспех обмазанные глиной, стены, камышовая крыша и целые тучи москитов… Так-то на открытых и возвышенных местах ветер всю эту шушеру сносил, но вот здесь…
– Черт! – прихлопнув на лбу комара, шепотом выругался Ингульф, и Саша едва не влепил ему подзатыльник – тоже еще, святой странник – нечистого
