– Не бойся, я не в обиде. Ты же мне не жена… и даже не наложница.
– Но… я твое имущество, господин.
– Ну-ну, не плачь, не надо, – прижав к себе девушку, Александр поцеловал ее в щеку. – Гислольд – мой друг и славный парень. Но… у меня здесь много друзей…
– Я поняла тебя, хевдинг, – грустная, плохо различимая в дрожащем свете луны улыбка тронула девичьи губы. – Я… я поступила нехорошо, навязалась. Ведь ты меня прогонял… но я действительно бы там погибла.
– Ты сделала верный выбор, милая Гита, – Саша перевел дух – о, этот разговор давался ему нелегко. – Но… ты чувствуешь, как все здесь желают тебя?
– Женщины всегда чувствуют это, мой го…
– Тсс!!! Клянусь, я сделаю для тебя все… В пределах разумного. Так тебе понравился Гислольд? Да не стесняйся, чего уж…
– Он очень мил. И очень стеснителен. Теперь я попробую всех?
– Всех, – хевдинг кивнул. – Но не всех сразу.
– Благодарю и на этом.
– Сейчас придет Оффа… будь поласковей с ним.
– А те двое?
– Те – завтра.
– А… ты?
– А я… Слушай, давай закрепим румпель и выкупаемся там, за кормой, у лодки. Смотри, какое спокойное море!
– Выкупаться? Ты шутишь, мой господин?
– Нет.
– Давай!
Сбросив одежды, они мягко скользнули с кормы по канату. Нырнули… поплавали, переговариваясь и тихо смеясь, выбрались на привязанную к кораблю лодку. Разъездная шлюпка, она всегда болталась за кормою у всех древних судов.
Выбрались. Мокрые, уселись рядом.
– Славно?
– Славно! Господин… ты на меня не…
Саша обнял девчонку за плечи, поцеловал:
– Я хочу тебя, милая Гита… а… хочешь ли ты?
– Зачем ты спрашиваешь, мой господин…
Обнаженное, с капельками воды, тело девушки казалось серебряным в призрачном свете луны и дрожащих далеких звезд. Качнулась лодка… Холодная от морских волн кожа Гиты быстро стала горячей…
– Ах, мой господин… ах…
Все-таки это была славная девушка!
В чем, чуть погодя, убедился Оффа, и – на следующий день – Фредегар и Рутбальд.
Вообще, верные дружинники выглядели теперь несколько смущенными, прямо-таки кидаясь выполнять любое распоряжение своего вождя. Да и Гита выглядела вполне довольной.
А ночью к хевдингу подошел Оффа. Уселся рядом, к румпелю… сплюнул:
– Хочу прямо сказать, вождь… Я и твоя наложница…
– Она мне не наложница…
– И твоя рабыня… мы…
– Я знаю, брат! Тебе было приятно?
– О, да!
– Значит – приятно и мне. Ведь мы с тобой побратимы! Неужели будем сориться из-за какой-то девки?
Варвар расхохотался:
– Верно сказано, хевдинг! Ты знай… Я твой брат навек! И ты поступил сейчас… как брат!
Что и сказать, Оффа Лошадиная Челюсть был скуп на похвалы, и эти его слова были Александру приятны.
А потом, оставив побратима на румпеле, хевдинг прошел на бак. Увидев его, стоявшие там Фредегар и Рутбальд переглянулись, перестали шушукаться:
– Нам надо поговорить с тобой, хевдинг!
