– В чем вы меня обвиняете?
– Может быть, в нарушении общественного порядка.
– Может быть?
«Королевский граф» – так можно было перевести должность, которую занимал лжезеленщик. Хотя ничего постоянного при дворе Гейзериха – как и в любом другом «варварском королевстве» – не имелось, даже сам двор был кочующим: сегодня – в Карфагене, завтра – в Гиппоне, послезавтра – еще в каком-нибудь Гадрумете. В силу абсолютной неразвитости средств коммуникаций и традиционного недоверия варваров, власть осуществлялась лишь на местах, непосредственно. Гейзерих – и не только он – вынужден было контролировать всех, даже своих наместников, которых периодически менял, укорачивая на голову – весьма эффективный способ борьбы с коррупцией и криминальными связями. Ничего постоянного не было…
Вот и «зеленщик», «королевский граф», точнее – просто чиновник для особых поручений, всякий раз – разных. Сегодня он – судебный следователь по какому-нибудь важному делу, завтра – член коллегии судей, а послезавтра вполне мог умчаться в самую далекую глушь – контролировать сбор налогов и податей. Представитель президента в федеральном округе – что господин прикажет, то и сделаешь!
Правда последние года три господин Гундмунд Виниций – так звали «графа» – не был особо востребован, перебиваясь с хлеба на квас всякими мелкими порученьицами: строил козни католикам, закручивал гайки старому имперскому населению и все такое прочее, ну, не было громких дел, а без этого, как ни крути – ни славы, ни денег не сделаешь.
О Гундмунде – кстати, он и сам, судя по именам, был наполовину римлянин, и наполовину – варвар – Саше рассказал один разбитной малый уже в узилище – темном, с низеньким потолком, помещении, располагавшемся в подвале одной из базилик, в которой как раз и заседал суд – очень было удобно, подозреваемые всегда под рукой, никуда водить не надо.
– Он вообще-то неплохой человек, этот Гундмунд, – лениво ковыряя в носу, негромко продолжал сиделец, ни лицо, ни фигуру его Александр не мог толком разглядеть из-за почти полного отсутствия света, едва-едва пробивающегося сквозь узенькое оконце – скорее, просто щель – под потолком. Кроме этого парня – звали его, если Саша правильно расслышал, Маргоном, в темнице еще находилось человек пять, но они ни в какие беседы не ввязывались, а большей частью спали.
– Крестьяне, – усмехнулся парень. – Брошены сюда за недоимки.
За что сюда попал сам Маргон, Саша не спрашивал – неудобно, да и вряд ли сей молодой человек скажет правду… впрочем – хоть бы и сказал, все равно.
– Я с этим Гундмундом уже сталкивался, – зевнув, рассказчик – слышно было – с хрустом потянулся. – Тот еще псинище!
Александр почесал затылок:
– Что-то я тебя не пойму: то этот граф – неплохой человек, то – псинище.
– Так одно другому не мешает! – расхохотался парень. – Сам по себе он и мухи не обидит, но вот, если прикажут – так сущий дьявол!
Если прикажут… Саша нахмурился. Интересно, кто ему приказал такую подлянку устроить? И почему именно Александру? Случайное стечение обстоятельств? В принципе, очень может быть – просто для начала трактирщик Гелевк Умбонц (сексот, тут и гадать нечего) дисциплинированно доложил своему куратору о некоем подозрительном человеке, интересующимся какими-то странными фляжками, затем – о том, что человек сей достал из фляжки записку… ну, а дальше – уже осталось немного обмозговать. Судя по тому, что Гундмунд не брезгует самолично заниматься слежкой, дела у него идут не особо. Вот и решил их, гад, поправить… за Сашин счет! А, может, это чисто приказчикова самодеятельность – решил прогнуться… Да нет, вряд ли, слишком уж конкретно тут все замутили. Да, с этой стороны – все более-менее ясно. Неясно другое – что ж теперь дальше будет?
– А ничего не будет, – узнав про подброшенную записку, жизнерадостно расхохотался Маргон. – Распнут тебя на кресте возле городских ворот, и будешь там висеть, словно перезрелая смоква, пока не сгниешь.
– Добрый ты человек, – Александр передернул плечами. – Что, прямо так и прибьют, гвоздями?
– Да нет, с гвоздей-то ты сорвешься. Ремнями привяжут – чтоб дольше мучился. Перво-наперво вороны тебе глаза выклюют, потом – язык, потом и до кишок доберутся, а уж потом…
– Хватит, хватит! Чем пугать, лучше бы подсказал, как выкрутиться?
– Ха! Выкрутиться! Я бы и сам хотел, клянусь святым Амвросием!
– Ну, значит, и тебя распнут, – издевательски хохотнул хевдинг. – Может, даже на соседних крестах, рядом. Представляешь? Висим мы вместе и, вот как здесь, беседуем, а тут – вороны! Посмотрим, кому они первому глаза выклюют!
