А после он ударил своим кинжалом Йонаса в плечо, прижимая его к полу. Йонас закричал.
- Не волнуйся, это не убьёт тебя. Я чувствую это, - Феликс разорвал кожаный мешочек на запястье Йонаса и вытащил кристаллы. Он будто взвешивал их, пытаясь понять значение в золоте, провёл пальцами по лунному камню.
- Моя кровь, мой кристалл. Это справедливость, и всё, - он бросил шар из обвидиана на Йонасу – тот приземлился на грудь и откатился в сторону. – Это всё.
Йонас смотрел через завесу боли, как Феликс повернулся и покинул таверну.
Лисандра застонала и шевельнулась. Галин выбежал из-за стойки, пытаясь помочь ей.
Йонас неподвижно лежал, прижатый к полу, пока Лисандра не вытащила кинжал и не перевязала рану.
- Всё верно, - сказала она ему тоскливо. – Лучше без него.
Йонас не был уверен в этом. Всё казалось таким хрупким. Он даже себе не мог доверять.
Он узнал мало важного, но много болезненного сегодня.
Во-первых, он проиграл.
Во-вторых, редко бывают настоящие друзья. А те, кто имеют тёмное прошлое, не всегда хотят тёмного будущего.
Он мог дать шанс Феликсу пояснить, дать ему возможность остаться, когда тот показывал свою верность снова и снова.
Казалось, не только Феликс был готов что-то доказывать.
Глава
31
Алексиус
Лимерос
Хотя многие воспоминаний Алексиуса оставались туманными, потому что Миленья заставляла его забыть заклинанием послушания, одно всегда оставалось ясным. Это были звёзды. Лунная ночь в Пелсии, когда он ястребом наблюдал за тем, как две сестры использовали кровь и смерть, украв новорождённого ребёнка из колыбели.
Он видел, как они исчезли в тёмном лесу с крошечным запеленанным ребёнком. Затем он видел, как одна сестра предала вторую, чтобы отдать ребёнка человеку, что дал ей это задание. Человеку, которого она любила, человеку, который в один день стал королём.
Ведьма была молода и глупа, готовая сделать ужасные вещи ради любви, даже убить родную сестру.
Но то, что Алексиус вспоминал ярче всего, это был момент, когда он смотрел на лицо ребёнка, думал, правда ли то, что сказали ведьмы; что это ребёнок был возродившейся колдуньей, после всех лет ожидания.
