- Она послала вас сюда для переговоров с нами, не так ли?
Он уставился на неё.
- Простите?
- Это догадка. Исправьте меня, если я ошибаюсь. Но нет причин для вас, кроме этой, чтобы проделать этот путь, не так ли?
Он прочистил горло и отпил немного персикового сока, чтобы успокоиться.
- Если это так, вы верите, что у неё есть причина отправлять меня?
- Таким образом, ты можешь понять, друзья мы или враги, - просто ответила Амара. – И она выбрала тебя, потому что больше никому не доверяет.
Ник посмотрел на Ашура.
Губы принца изогнулись в улыбке от ошеломлённого выражения Ника.
- Догадливость моей сестры легендарна в Крешии. Она почти всегда права.
- Принцесса должна знать, что мы достойны её доверия, - продолжала Амара, как будто не она только что заявила, что Ник пытался быть очень деликатным. – Мы рады предложить нашу дружбу Клео, но она должна быть готова помогать нам.
Ник осушил стакан одним глотком. Не было причин отказываться. Но теперь ему надо было узнать ещё больше.
- Чего вы хотите?
- Мы хотим, - начал Ашур, - Родичей. Мой отец решил, что это может находиться здесь и нужно Крешии. Но он человек грубой силы, а не нежной утончённости. Многие погибнут, если его армия прибудет сюда, чтобы бросить вызов Гаю. Я бы предотвратил это, если подобное возможно.
Из описания Ашура, император Кортас был ужасно страшен, как и его репутация, и столь же безжалостен, как и Гай. Дрожь пробила позвоночник парня.
- Вы считаете, что Клео знает, как найти Родичей?
- Да, - сказала с улыбкой Амара.
Ник замолчал, глядя на них с сомнением и подозрением. Они слишком стремительно заявили о своих намерениях, слишком готовы к правде. Это было лишь частью крешийской откровенности или Ник должен был прислушаться к этому, как к предупреждению?
Его первая задача – защитить Клео. Он не мог рассказать им всё, пока не доверял им полностью.
И он слишком далёк от этого.
Ашур рассмеялся.
- Думаю, мы испугали его. Слишком много, слишком быстро, не так ли?
Амара провела рукой по блестящим чёрным волосам, поглаживая их и заправляя несколько выбившихся прядей.
- Думаю, что тебе удалось окрутить его. Твоё печальное очарование вновь помогает тебе, брат?
Ник почувствовал, что краснеет.
- Не расстраивайся. Ты не первый, что попался в сеть моего брата, - Амара наклонилась вперёд и похлопала Ника по коленке. – Посмотри только, он готов броситься со скалы!
Окрутить? Довольно чист? Она имела в виду, что она знала?
Ник не был окручен. Только Клео, может быть, делала это, и то по его выбору… Клео была его семьёй. Ашур не был никем, кроме потенциальной угрозы для Ника, потому что тот знал слишком много.
Голос Амары стал звучать громче.
- Скажите Клео, что мы готовы поделиться с нею сокровищами. Мы возьмём два кристалла, она получит два остальных. После того, как всё будет сделано, мой отец вторгнется и подчинит Пелсию и Лимерос Крешии. Оранос будет принадлежать Клео. Не будет никаких причин для кровопролития, если она поступит так, как пожелает император.
Пожелает? Скорее потребует.
Нет, нельзя так. Приезд сюда – большая ошибка.
Ашур поднялся с кресла и подошёл к дверям, его лицо скрылось в тени от Ника.
- Кроме того, вы сообщите нам о планах короля. Уверен, он ищет Родичей.
Даже говорить об этом было предательством. Если Ника обнаружат, то наказание он получит от короля такое, что избиение Мило и Барраса будет лишь нежными объятиями. Он присоединится к обвиняемым повстанцам завтра во время публичной казни, и хорошо, если он просто потеряет голову.
Он должен был уйти. Он должен был вернуться к Клео и сказать, что не доверяет крешийцам. Только время покажет, будут ли они верны своему слову.
- Я расскажу ваше предложение принцессе.
- Попросите, чтобы она ответила поскорее, - промолвила Амара. – Мы не можем ожидать, ты же понимаешь.
