– «Спероанкора».
– А. До’Брай, правильно? Он жив? Я никогда его не видел.
– Теперь его зовут Эй’Брай.
Рилик широко улыбнулся, продемонстрировав крупные ровные зубы.
– Еще лучше. Мое почтение вам, Квазадор Дукс Джейн Августа Холлоуэй, и вашему губернавити Эй’Браю. Я смиренно прошу у вас убежища. Найдете ли вы мне место в своей команде?
– Это предательство, – сказала Джаросс, – твое место здесь, Рилик. Кто ты? Откуда?
Его улыбка увяла:
– Мои люди мертвы. Я всегда служил Кубодера, а не Сектилиям. Я мастер-мыслитель. Твои правила не для меня, Гис’Дукс Джаросс Рагет Хатор.
Глаза Джаросс блеснули. Она отвернулась от Рилика и строго посмотрела на Джейн:
– Вы принимаете клятву верности мастера-мыслителя?
Джейн сглотнула. Она очень боялась ошибки, которая отзовется в будущем. Она пришла сюда не за врагами. Нужно быть осторожнее. Джаросс уже злится.
Джейн задрала подбородок и сказала, обращаясь только к Джаросс:
– Я его не знаю. Я поговорю с ним и спрошу вашего совета, прежде чем принять решение. Это приемлемо?
Взгляд Джаросс стал мягче:
– Разумеется. Помнится, мы собирались выпить.
Джейн согласно кивнула.
– Присоединяйтесь к нам, мастер Рилик, – бросила Джаросс через плечо.
– Непременно, – согласился он.
20
Алан смотрел, как за ними гонится непатрокс. Он остался всего один. Алан мысленно приготовился к масштабной битве с монстрами, когда те сумели зацепиться за первый двигатель, но прошло уже полчаса, и непатроксы один за другим отступали и исчезали в холмах.
Ему хотелось думать, что непатроксы просто устали или поняли, что преследовать их по такой поверхности бессмысленно. Может быть, они посчитали, что где-то есть дичь полегче. Но Алан знал, насколько жестоки и целеустремленны эти твари. Скорее всего, они так просто не сдадутся, и это ему не нравилось.
Вездеход остановился. Перед ними лежала широкая заболоченная равнина, постепенно переходящая в озеро. Ненадолго выглянуло солнце. Казалось даже, что никакого дождя не было.
Алан сел. Единственный оставшийся непаткрос скрежетал зубами и мотал брылями. Алан постарался не смотреть на него. Хорошо бы еще не слышать и не чувствовать запаха. Оглядевшись, он не заметил никаких двигателей.
Атиеллане, кажется, спорили. Алан посмотрел на Аджайю. Та предостерегающе подняла палец, внимательно слушая. Наконец она прервала Атиеллан, спросив что-то по-менсентенийски.
Атиеллане ей что-то объяснили, и она нахмурилась. Говорили они так быстро, что Алан понимал едва ли слово или два из целого предложения, и смысла разговора не улавливал. Аджайя откинулась на спинку сиденья, недоверчиво смотря на Атиеллан.
– Ну, что там? – спросил Алан.
– Кажется, они хотят сказать, что один из двигателей переместился с тех пор, как мы уехали из поселения утром.
Рон встревоженно заозирался. Алан выпучил глаза:
– Переместился? Да они знают, сколько он весит? Что за… как?
– Они не знают, – Аджайя пожала плечами.
– Может, его нашел другой клан, – предположил Рон.
Алан кивнул и сжал кулаки, прошептав про себя любимое ругательство. Кто-то должен был наткнуться на двигатель, понять, что это такое, и вернуться за ним с краном. Нельзя просто так его прихватить с собой. Да эта штука способна развивать космическую скорость. Он же гигантский!
Все трое ерзали на краешках сидений, ловя каждое слово Атиеллан.
– Нет, они так не думают, – прошептала Аджайя, – они считают, что это звери.
Алан выглянул в окно, но последнего непатрокса там не обнаружилось. Что же там такое, что этого даже непатрокс боится? Кажется, он не хотел этого знать. Вездеход снова двинулся вперед.
– Что это за животные такие? – спросил Рон.
– Хороший вопрос. Но понять сложно. Молодые Атиеллане любят всякие там сокращения, аббревиатуры и все такое. Так что понять их непросто.
– Что за аббревиатуры? – Рон потер нос. – Вроде «лол»?
