провинившихся, когда к ее услугам целый штат преданных слуг, не говоря уже о вооруженных до зубов громилах ее папеньки, которые высокопрофессионально исполнят любой каприз сердитой крохи.
— Мы послали этой старой курице…
— Да, — важно кивнула Балахульда, — я прожила долгую насыщенную жизнь, и горжусь этим.
— Этой безмозглой туше!…
— В мое время кавалеры ценили приятные для глаз увесистые формы и не бросались на сушеные скелетики…
— Этому ходячему недоразумению…
— Я загадочная натура, меня не всякому дано постичь, — заметила царица гарпий.
— Этой выжившей из ума слепой пупазифе…
— Какая зараза сперла мои очки?
— Не перебивайте!
— Я не перебиваю, а уточняю.
— Вы уточнили уже четыре раза. Уточните один и не мешайте.
— Экая вы какая, — сокрушенно вздохнула Балахульда.
— Мы послали ей вещий сон с такими подробностями, что только годовалая слепоглухонемая вавилобстерица с тяжелым повреждением мозга не сумела бы его понять!!! — зарычала Эдна таким голосом, что Князю Тьмы следовало бы взять у нее пару уроков с целью повышения квалификации.
— Я, между прочим, все поняла, — Балахульда обиженно поджала губы. — Я просто не разглядела подробности. Знала бы, кто спер мои очки…
— Как она дожила до своих лет? — спросил непосредственный Кальфон. — И кто, скажите на милость, внушил ей мысль, что она провидица?
Балахульда приняла пышную позу.
— Юноша, — сказала она важно. — Когда вы были еще крошечным демоненком размером не больше светлячка, то есть в моей цветущей юности, у меня был бурный роман с Дардагоном.
— Папа был извращенец, — сухо сказала Эдна.
— Он называл меня своей путеводной звездой.
— Папа был романтик, — объяснила Эдна.
— Это он вдохнул в меня искру своей великой силы и наделил меня бесценным даром пророчества.
— Папа был идиот, — вздохнула Эдна.
Пол ощутимо заколебался, по залу прокатился рокот, похожий на эхо далекой грозы. Видимо, папа категорически возражал.
— И скандалист, — отрезала непреклонная дочь.
— Оставим лирику, нужно торопиться, — сурово сказала Моубрай. — Если нас хватятся в Аду, в дальнейшем нам будет сложнее тебе помогать. Итак, слушай — во-первых, лорд Саразин откопал где-то заклинание, именуемое «Словом Дардагона». Его действительно создал некогда отец Эдны для борьбы с не-мертвыми. Это было еще до появления Кассарии, но некроманты, оспаривающие власть демонов Преисподней существовали всегда. Вот для сражений с их несметными полчищами и придумано «Слово». Оно навсегда, подчеркиваю, безвозвратно уничтожает всех, кто переступил границу жизни и не ушел окончательно в смерть. Оно опасно и для таких как Узандаф, и для Мадарьяги, и для всех твоих не-живых подданных, Зелг. Именно «Слово Дардагона»…
— Это не страшно, — встрял Карлюза.
Эдна Фаберграсс бросила на него огненный взгляд, затем перевела его на тесак Валтасея Тоюмефа, украшавший западную стену, и в глазах ее погасла искра несбыточной мечты.
— Я достигал из подземелий Сэнгерая крутыми горными тропами через…
— Как же, как же, — сказал Думгар, улыбаясь троглодиту так, как улыбается тот, кто покупал полотенца, тому, кто бессмысленно изодрал их в клочья. — Мы все отлично помним — через бури и пустыни и страдания от морской болезни на паршивом корабле с пьющей командой.
Карлюза почтительно зашелестел своей потрепанной тетрадкой.
— На «Слово Дардагона» имею ответить словом матроса, словом боцмана, словом шкипера, словом лоцмана, словом кока, словом капитана. — Маленький троглодит мечтательно закрыл глаза. — Одно только слово боцмана изгоняет тех, кто на мачтах, в трюмы, а тех, кто в трюмах, на мачты. Не
