свое желание. Он готов тебя выслушать, но не любит пустой болтовни.
– Кто – он? – похолодела Ирис.
– Хозяин сумеречного мира, – лукаво приподняла бровь девушка. – Вы называете его темным богом.
Ирис сглотнула, ощутив, как по телу пробежала дрожь. Столько дней она сгорала от желания перейти грань, а теперь вдруг стало страшно.
– Я могу попросить все, что угодно?
– Все, – уверенно заявила девушка, – но и цену готовься заплатить соответствующую. Чем больше ты хочешь получить, тем больше придется отдать, таковы правила.
Ирис облизнула внезапно пересохшие губы.
– А если я хочу получить все? Всю силу, какую только можно?
– Тогда отдай все, что у тебя есть, – ответила собеседница прямым взглядом.
Затем она назначила дату и место встречи и хотела уйти, но Ирис вцепилась ей в руку.
– Стой! А ты? Ты чем пожертвовала, чтобы получить свое?
Девушка аккуратно, но твердо сняла ее пальцы с себя. Теперь она уже не улыбалась.
– Никто из нас никогда не говорит, чем пожертвовал. Это тоже правило.
Следующие несколько дней Ирис провела как в тумане. Она сказалась больной, чтобы не заниматься с учениками, а сама просто сидела дома и смотрела в одну точку. Маленький Алан тормошил ее, просил то дать поесть, то поиграть с ним, но Ирис не двигалась и почти не слышала сына. Решение давно созрело в голове, вот только принять его и пропустить через себя далось непросто.
В назначенный час она поднялась, прихватила из кухни большой нож, взяла за руку ребенка и поехала на окраину города, к лесу. Светловолосая майстра уже ждала ее на опушке.
– Ты все хорошенько обдумала? – спросила она, покосившись на притихшего Алана.
– Да, – коротко ответила Ирис, боясь проронить лишнее слово и передумать в последний момент. Отступать было нельзя, раз уже решилась.
Девушка усмехнулась.
– И не жаль тебе тех, кого хочешь сгубить?
– Нет. Он никогда не жалел меня, не заботился о том, чего я хочу, чем дышу и о чем мечтаю. Почему я должна думать о жалости? Почему я должна оставаться доброй и всепрощающей? Мою любовь использовали против меня. Теперь я буду использовать их любовь против них.
– Хорошо, – собеседница чуть склонила голову, – считай, что ты прошла проверку. Все твои слова совпадают с теми, что предсказаны. Иди.
Она отступила в сторону, к развилке из двух сросшихся между собой деревьев, вынула из кармана булавку, проткнула палец и наложила знаки на стволах.
– Иди, иди.
– Куда? – удивилась Ирис. Она заглянула в развилку, но видела там все то же самое: лес и деревья.
– В сумеречный мир. Как ты думаешь, почему наши темплы никто не может найти? Почему о них никто не знает и никто не мог направить тебя? – ведьма внимательно посмотрела на Ирис. – Они все расположены там, в сумеречном мире. Я открыла тебе дверь. Вперед.
Ирис набралась смелости и шагнула, утягивая за собой сына. Шагнула… и оказалась совершенно в другой реальности. Местность оставалась той же, Ирис словно стояла на опушке, но в то же время опушка казалась незнакомой.
Теперь стало понятно, почему мир назвали сумеречным. Здесь все было серым: небо, трава, листва и, кажется, даже сам воздух. Здесь никогда не наступал день и не опускалась ночь, постоянно царил полузакат или полурассвет. Все краски остались там, по иную сторону развилки, вместе с ярким голубым платьем проводившей Ирис девушки и ее золотистыми волосами. Ирис посмотрела на свое платье и на свои руки – они тоже приобрели сероватый оттенок.
Внезапно заплакал Алан. Она повернулась и увидела, что он вытянул вперед дрожащие ладошки, а кожа на них прямо на глазах начала тлеть, сворачиваться лохмотьями, отрываться и невесомыми кусочками пепла улетучиваться вверх. Собственное тело тоже вдруг вспыхнуло и словно загорелось. Ирис с ужасом вскрикнула, наблюдая, как превращается в прах.
– Торопись, сестра, – послышался голос ведьмы, оставшейся по ту сторону реальности, – сумеречный мир принимает только своих и ходить в него могут только избранные. Ты пока не ведьма, и если не поспешишь, то сгоришь дотла и исчезнешь.
Вслед за этими словами развилка между деревьев схлопнулась и последнее яркое и полное красок жизни пятно исчезло.
Задыхаясь от паники, Ирис оглянулась. Идти, но куда? Огонь, пылающий под кожей, все больше испепелял тело, с нее и Алана буквально сыпались ошметки пепла. Ребенок начал визжать от боли, через плоть уже проглядывали белые кости…
Ирис подхватила его на руки и побежала. Она бежала, не разбирая дороги, сама не зная куда. Впрочем, никакой дороги тут и не было, только лес, одинаково непроглядный. У нее начали крошиться и выпадать зубы, ребенок выскальзывал из рук, оставляя в ладонях куски плоти вместе с обрывками одежды, и она перехватывала его, ощущая, что мясо уже слезло с собственных ладоней, оголив суставы пальцев.
