Все реже прихожу в себя, похоже, скоро загнусь. Чем-то я заразился, какой-то местной гадостью. Возможно, у сусликов есть болезни, неизвестные землянам, типа сусличьего гриппа. Крысиный насморк… В шатре постоянно дежурят два суслика с копьями, караулят. Ага, я сейчас соберусь с силами и сбегу… Вот только температура спадет…
День девятнадцатый.
Похоже, меня решили выкрасть. Когда я очнулся в очередной раз, стена шатра была разрезана, оба часовых валялись на полу с перерезанным горлом, а кто-то заворачивал меня в шкуру. Сейчас куда-то тащат, судя по свежему воздуху – явно где-то на морозе по снежной равнине. Наверное, я ценная добыча, раз конкуренты из другого племени решили меня стащить. Даже гадать не хочу, зачем. Может, сразу убьют, может, заставят спариваться с их самкой. Хотя это не в моем состоянии…
День двадцатый.
Это была та еще новость. Когда я пришел в себя, мне показалось, что я снова в том видении на Марсе, где мне примерещился Могучий Клык. Странно, что я не вижу астероидов или Плутона, или Землю… А только Марс. Но Клык на этот раз оказался реальным. Он нагнулся ко мне и сказал:
– Ощ-ейник!
И ткнул когтем в свою длинную и худую шею.
– Он настроен на сусликов, на мне не будет работать, – пробормотал я в ответ, припоминая дока.
Вождь размотал на себе невероятно длинный шарф, очевидно, подаренный кем-то из колонистов, и снова ткнул себе когтем в шею.
– Фто-р-р-рой!
Вот же паразит, он ухитрился украсть в лазарете вампир-ошейник…
День двадцать второй.
Дела идут в гору. Человеческий ошейник оказался полностью заряжен и заправлен всеми химикатами, необходимыми для его работы. Когда я его надел, две иглы тут же взяли пробы крови, аккуратно дезинфицировав проколы, и уже через несколько минут новые уколы начали закачивать в меня что-то лечебное и могучую кучку нанороботов. Пару дней я приходил в себя, то и дело вздрагивая или просыпаясь от очередного укола. Жар спал и состояние заметно улучшилось. Что бы я не подцепил, ошейник с этим справляется.
До сих пор не могу понять, как Могучий Клык меня нашел и зачем выкрал. Спасал хозяина… Сам он ничего больше не говорил, но его суслики относятся ко мне уважительно, кормят, поят, укрывают шкурами. Похоже, Могучий Клык не в ладах с остальными племенами. Жаль, в коммуникаторе нет переводчика, узнать бы, о чем они между собой пересвистываются…
День двадцать шестой.
Идем через молодые горы по руслу замерзшей реки. Летом здесь, наверное, гремит бурный горный поток с водопадами, порогами и перекатами, гора прорезана каньоном на много сотен метров, стена почти вертикальная. Племя вождя, похоже, сильно поредело. Но молодые суслики сноровисто разбивают лагерь, простукивают лед и каким-то образом находят там замороженную рыбу. При мне они расчистили небольшой участок от снега, где подо льдом действительно что-то темнело, и вырубили с достаточно значительной глубины большую, больше метра, рыбину, похожую на нашего лосося. Оказалось очень вкусно…
Который день пытаюсь убедить Клыка, что мне надо вернуться на станцию. Он или делает вид, что не понимает, или у него на меня какие-то свои планы. С одной стороны, можно попробовать сбежать, но один я через эти горы далеко не уйду, а отношение ко мне сразу испортится, особенно если поймают. А с другой – время попутешествовать еще есть, только бы связь наладить. И все же, куда они меня тащат за собой?..
День двадцать седьмой.
С утра задумался, а не показать ли сусликам, что такое лук, а то копьями да ножами не больно-то навоюешь. Но потом решил повременить…
Заметил высоко на склоне темно-бурое пятно, заметно выделяющееся на фоне остальной породы. Пришлось остановить племя. Побродил по льду вдоль горы в этом месте и нашел-таки несколько осыпавшихся кусков. Очень похоже на линзу медной руды, прорезанную горной рекой. Приказал вождю ставить лагерь и отправить наверх пару сусликов, собрать пару мешков с того места. Займемся металлургией, хоть ножик нормальный себе сделаю…
День двадцать восьмой.
Стоим лагерем на прежнем месте, племя обшаривает все вокруг в поисках топлива для костров, приволокли что-то типа сланцев, оказалось, неплохо горит. Молодежь залезла на склон. Чем они там держались и за что, непонятно, но повезло, никто не сорвался с верхотуры. Перед подъемом я постарался им объяснить, чтобы они не набирали руду в мешки, а просто скалывали куски побольше и кидали вниз. Это меня ночью осенило вдруг… Сложил из камней небольшой очаг, начал работать. Медная руда достаточно чистая, но с какой-то примесью, куется туго, но все больше похожа на металл. Сначала просто выкатывал разогретые куски из очага и долбил обычным камнем, но с первой же партии слепил себе небольшую кувалдочку, правда, больше похожую на неровный булыжник, привязали ее на прочную деревянную ручку, и процесс пошел. Рукоятки время от времени ломаются, и приходится их менять. Берем кусок породы, бросаем в очаг, разогреваем, выкатываем, плющим, чтобы выбить остатки горной породы. Забиваем обратно в комок, снова бросаем в очаг. И так несколько раз, пока не получается кусок, уже похожий на металл. Как я уже говорил, медь с какими-то примесями, чуть перегреешь, начинает крошиться на раскаленные осколки. Приходится следить за цветом накала, определяя температуру на глаз. Выбрал себе суслика помогучее в помощники. Машет
