– Кого ещё там чёрт несёт!? – последние четверть часа Алексеева рвал и метал, покрикивал на артиллеристов, то и дело поминал всю родословную аборигенов Страны восходящего солнца. – Эй, на мачте! Сколько вымпелов!?
– Три, ваше высокопревосходительство!!! – донеслось с фок-мачты после небольшой паузы. – Это наши истребители!
– Двоих не хватает, – нахмурившись, с тяжёлым вздохом констатировал капитан 1-го ранга Эбергард. – Жаль, что не обошлось без потерь.
– Плохо, что упустили «Чин-Иена». За нами должок, и не мешало бы его вернуть… Чего это враг, кстати, задробил стрельбу? – генерал-адъютант поднёс к глазам бинокль и неожиданно повеселевшим голосом воскликнул: – Ай, да, молодцы! Андрей Андреевич, взгляните!
Взглянуть, действительно, стоило. Догнав наконец-таки японский броненосец, «Разящий», «Расторопный», «Сильный» и «Сторожевой» разделились на пары и атаковали «Чин-Иена» сразу с обоих бортов. Неприятель отбивался, как мог, ведя огонь даже из двенадцатидюймовок, не говоря уже об орудиях всех остальных калибров. В каждый из русских истребителей угодило по нескольку 47-мм и 57-мм снарядов, а «Разящий» и «Сильный» были поражены 152- мм снарядами, получив значительные повреждения.
Несмотря на противодействие, все четыре «сокола» смогли сблизиться на дистанцию стрельбы минами и, выпустив восемь торпед, добились успеха. Торпеда «Разящего» попала в левый борт ближе к корме вне пределов цитадели, броненосец получил постоянно увеличивающийся крен и дифферент на корму. Началось интенсивное затопление внутренних отсеков, и уже спустя четверть часа «Чин-Иен» лишился возможности задействовать свои 305-мм пушки, так как из-за крена заклинило механизмы поворота обеих башен главного калибра.
Разрядив торпедные аппараты, четвёрка русских истребителей легла на курс отхода, уступив поле боя номерным миноносцам типа «Пернов». Точнее, не поле боя, а право нанести последний, смертельный удар детищу германской фирмы «Вулкан». Вышеупомянутые «перновы» были брошены наместником навстречу 1-му и 4-му отрядам японских миноносцев, хотя из-за слабости артиллерийского вооружения имели мало шансов остановить последних. К тому же № 209 получил три 47-мм снаряда в машинное и котельное отделения и был вынужден отходить на десяти узлах навстречу канонеркам правофланговой группы.
Видя, что японский броненосец отбивается от четырёхтрубных истребителей, лейтенанты Кавелин, Тыртов и Плонский, не сговариваясь, повернули свои маленькие кораблики вслед за «соколами». Как и «соколы», все три «пернова» угодили под обстрел достаточно многочисленных пушек «Чин-Иена» – малокалиберных скорострелок и пары 152-мм орудий.
Шестидюймовый снаряд поразил № 208, когда до неприятеля оставалось всего восемь кабельтовых, и миноносец лейтенанта Кавелина быстро пошёл ко дну. Остальные – № 210 и № 211 – сумели добраться до врага, и, несмотря на множество повреждений, выпустили пять мин. Одна из торпед не вышла из (минного) аппарата, но это уже ничего не меняло, так как корабль каперанга Имаи получил вторую пробоину, и его положение стало практически безнадёжным.
Дело в том, что по окончании отражения минной атаки «Гремящий» и «Кореец» вновь легли на свой прежний курс, попутно добивая из 120-мм и 75-мм пушек повреждённые и едва ползущие неприятельские миноносцы. Орудия главного калибра обеих канлодок вели огонь по японскому броненосцу до тех пор, пока не был получен новый приказ наместника.
– Так, господа офицеры, до заката ещё часа полтора, поэтому слушай мою команду: курс триста тридцать восемь! Соединимся с нашими истребителями и врежем самураям по харям! – со стороны казалось, что генерал-адъютант от радости был готов пуститься в пляс. – «Корейцу» – встать в кильватер «Отважному»! Николай Александрович, просигнальте «Гремящему», чтобы Цвингман взял «двести третий» и «двести четвёртый» и добил бы наконец это германское чудо-юдо! Куда, чёрт возьми, понесло «Статного»!?
В погоне за улепётывающим на всех парах № 64, истребитель лейтенанта Вердеревского удалился уже на три мили, и с него явно не видели, что «пишет» ратьер «Манджура». Забегая вперёд, скажем, что минут через двадцать из-за поломки в машине Вердеревский был вынужден прекратить погоню, и «Статный» повернул обратно. Таким образом, своим спасением японский миноносец оказался обязан подрядчикам Невского завода, которые сделали силовую установку русского истребителя.
Победа над «Чин-Иеном» дорого обошлась Тихоокеанскому флоту. На алтарь победы легли две канонерские лодки и один номерной миноносец, а ещё три корабля данного класса получили серьёзные повреждения. Были повреждены и два истребителя – «Разящий» и «Сильный», причём последний пришлось буксировать с помощью «Расторопного». В бою погибло больше сотни русских матросов и офицеров, в том числе и контр-адмирал Михаил Павлович Молас…
Скрепя сердце Алексеев был вынужден отослать обратно в Дальний три «сокола» и три номерных миноносца. Почти все из вышеупомянутых кораблей, за исключением «Расторопного», имели различные повреждения, и с лёгкостью могли стать обузой в случае неблагоприятного развития ситуации. Уходящие в Дальний истребители и миноносцы приняли на борт множество моряков из экипажей «Сивуча» и «Бобра», в основном раненых.
Как уже говорилось выше, ещё до боя с неприятельским броненосцем вперёд были высланы «Лейтенант Бураков», «Решительный», «Смелый», «Скорый» и «Сердитый». Бросившись в погоню за отходившим к норд-осту 14-м отрядом миноносцев, русские истребители домчались почти до мыса Терминал, где их встретили две японские канонерки: «Цукуси», и бывшая китайская «Пинь-Юань», переименованная самураями в «Хей-Иен». Здесь же находилась удравшая от наших моряков четвёрка «циклонов» 14-го отряда, а на горизонте дымили миноносцы 6-го отряда. У западного берега острова Гуанлудао стоял вспомогательный крейсер «Тароо-мару», в бухту Янтоува удирала пара китайских джонок.