При виде Максима дед вытянулся в струнку, лицо его выражало полнейший ужас.
– Здравствуйте, – промямлил он.
– Мне срочно нужна машина, – приказным тоном сказал конвоир.
– Я бы очень хотел вам помочь, но у меня нет машины. Я старый человек, мне не нужен автомобиль.
Максим пристально смотрел в глаза старику. Его взгляд был холодным и безразличным. Под этим годами выработанным взглядом хозяин хибары таял как лед весной. Он переминался с ноги на ногу, чесал подбородок и тщетно пытался отвести взгляд.
– Ты не впустишь меня, старик?
– Мое жилище слишком убогое, вы не найдете здесь уюта для себя.
Максим не стал спорить, а просто отодвинул старика в сторону. В хижине было тяжело дышать, пар заполнил одну из комнат, и зайти в нее было невозможно. Оставшееся помещение напоминало гостиную. Посередине стоял стол, накрытый дырявой скатертью, и три стула. Конвоир оглянулся и вопросительно посмотрел на семенящего сзади старика. Тот замер в ожидании вопроса, но агент только приподнял бровь.
– Стулья эти со старых времен остались. Дочь с мужем в город перебралась, а мне убрать недосуг.
Максим подошел к настенному ковру и остановился, разглядывая этот раритет. Такие ковры давно вышли из моды, в больших городах все перешли на футуристическое оформление помещений. Да и сам ковер опасно было вешать в таких условиях. Постоянная сырость не шла вещам на пользу. Максим резким движением дернул ковер вниз. Он не ошибся, за ним скрывался стенной проем, ведущий в темное, душное помещение. Из мрака послышались быстрые шаги. Конвоир рванулся вперед и очень скоро повалил кого-то на пол. Быстрым сильным ударом он заставил тело под собой обмякнуть. В этот момент раздался выстрел и зажегся свет. Стреляли явно наугад, поэтому и результат оказался соответствующим. Максим развернулся и увидел в проеме старика с двустволкой старой модели. Он не стал медлить и выстрелил в него из пистолета. Агенты поисково-конвойной службы не промахивались. Старик покачнулся и упал замертво. Максим лежал на женщине, рядом валялась переносная кроватка, из которой слышался детский плач. Конвоир поднялся и подошел к ребенку. Все было понятно: старик прятал дочь, подлежащую депортации с заведомо больным ребенком. Он, конечно, рассчитывал, что дом у дороги не вызовет никаких подозрений, тем более что у него наверняка есть сертификат о здоровье.
Женщина на полу еле заметно зашевелилась. Максим два раза легонько пнул ее ногой. Она тяжело перевалилась на спину и с ненавистью уставилась на обидчика.
– Все-таки вычислили.
– Рано или поздно вас бы нашли.
– У моего ребенка только порок сердца, это можно лечить. Почему вы не оставите нас в покое?
– Вы мне и не были нужны. Мне нужна машина.
– Зачем же вы…
– Благодарите отца, он отказал мне. Подходя к дому, я заметил на заднем дворе автомобиль. Не нужно было врать. Он и сейчас мог бы жить.
– Вы убили отца? – женщина молча заплакала.
– Мне пришлось. А теперь мне придется забрать и ребенка.
– Что?! – женщина попыталась вскочить, но нога конвоира надежно прижала ее к полу. – Прошу вас, нет!
– Это моя работа. Я не отступаю от правил, так спокойнее спать.
– Тогда убейте меня. Вы разом отняли все. Мне незачем больше жить, – на сей раз она зарыдала в голос.
Максим поднял кроватку и направился к выходу. Мать ребенка, не желая смириться с потерей, на коленях ползла за конвоиром, в бессилии протягивая к нему руки. Максим уверенно двигался ко входной двери, но дойдя до нее, неожиданно остановился и оглянулся. Женщина, истекая слезами и не в силах издать ни звука, простирала к нему руки. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, и только в глазах на секунду мелькнула едва заметная печаль. Он постоял пять секунд неподвижно, затем достал пистолет и выстрелил женщине в лицо.
Мелкий дождь превратился в ливень, Максим весь промок, как и кроватка с ребенком, который кричал не переставая. Конвоир не обращал на его страдания ни малейшего внимания. Машина разрушенной им семьи так и не завелась, по всему похоже было, что сел аккумулятор. Вариантов не было, нужно было идти назад к машине, чтобы взять груз с собой, в надежде на то, что вдвоем завести машину будет проще.
Приближаясь к «Доджу», Максим почуял неладное. На первый взгляд все оставалось по-прежнему, но выработанное годами чутье не могло его подвести. Он осторожно приблизился к пикапу, держа пистолет наготове. Темнота и мокрые стекла не давали разглядеть происходящее в салоне. Максим рывком открыл заднюю дверь и в ту же секунду рухнул на колени, получив сильный удар по затылку. Последней его мыслью перед потерей сознания было недоумение, каким образом к нему смогли подкрасться – его обостренный слух должен был уловить малейший звук. Так и не разобравшись в случившемся, конвоир провалился во тьму.
– Агент, у тебя вообще совесть есть? – этот вопрос стал первым, что услышал Максим, придя в себя.
Он огляделся. Его окружало помещение, похожее на тюремную камеру, не было только унитаза и умывальника. Похоже, это была переделанная комната, из которой убрали всю мебель и врезали решетку вместо двери. Максим лежал на импровизированных нарах, основой для которых и послужила
