– Что ты помнишь?
– Все… – с тоской сказала она. Вике очень бы хотелось не помнить, но не получалось, а уходить обратно в темноту было слишком страшно.
– До какого места?
– До того, как… Как машины горели и как этого, толстого… Я…
Слезы опять подступили к самым глазам, и опять их не было. В голове стоял непрерывный крик. Не тот, который доносился снаружи палатки, отграничивающей их двоих от мира, как кокон. Другой, неслышимый никому.
– Я тоже помню.
Вика не знала, что сказать, и сдуру кивнула лейтенанту на его автомат:
– Не знаешь, где мой?
Тот молча покачал головой, потом горько усмехнулся.
– Этого добра… Найдешь, если захочешь.
– Слушай. – Вика уже поняла, что мыслительные усилия и вообще действия помогают, и решила не упускать случая. – Ты можешь мне внятно объяснить, что происходит?
Лейтенант Ляхин посмотрел на нее с недоумением. Не как на дуру, а именно так – это четко почувствовалось.
– Это война, Петрова, – четко сказал он. – И страна ее проигрывает. Ты точно без лакун в памяти? Обычное дело, между прочим. Ты вообще как овощ была. Рад, что не осталась такой. А могла, я бы не удивился.
– Это ты меня вытащил? – спросила она вместо комментария. Ненормальный лейтенант не ответил, не покачал головой. Вообще никак не показал, что он ее услышал. Но она все равно была уверена. Да, он.
Когда их контрнаступление начиналось – из которого она, понятное дело, видела лишь маленький кусочек, – все выглядело просто здорово. Бригада шла вперед как трактор: не слишком быстро, но очевидно неостановимо. Вика сидела на броне МТ-ЛБ, выставив ствол «калашникова» в указанном ей направлении, и наслаждалась тем, как холодный воздух режет ее щеки. Батальонная колонна шла сначала по местным дорогам, потом вырвалась на шоссе и поперла со скоростью, которая «снаружи» казалась грандиозной. И, как бы то ни было, за первые полтора-два часа они точно прошли километров пятьдесят через Воронино, Копорье, Перелесье. Впереди непрерывно грохотало и рычало; можно было только гадать, каково это было на самом деле, если звук чувствовался даже здесь, на броне несущейся вперед машины. И не только лопоухими ушами под каской, а всей кожей. Вика помнила, как они вопили от радости, когда видели зримые свидетельства того, что происходило впереди, в головном эшелоне. Бронемашины и бронетранспортеры незнакомых марок, иногда разбитые в клочья, иногда пылающие ярким оранжево-черным пламенем, а иногда и почти не поврежденные на вид, но стоящие без движения, с распахнутыми люками, некоторые с дырами в бортах и в крышах. Пару раз – чужие танки, однажды – сбитый вертолет. Свои тоже попадались, хотя и реже, однако каждый раз это выглядело страшно. Горящий «Т-72», вбитый в землю по несущий винт «Ми-24» с хорошо различимой красной звездой на борту. И тела людей… Вот это выглядело страшным вне зависимости от того, чьи они были, свои или чужие. Да и можно ли их было опознать? Тела вокруг горящих «Кугуаров», двух рядом – это чьи? Их экипажей или тех, кто их сжег?
Лейтенант орал что-то неприличное при каждой такой встрече: что-то вроде «
За деревней с трогательным названием Нарядово на табличке колонна вдруг резко ушла с шоссе вправо. Лейтенант на броне орал в гарнитуру своей рации что-то неразборчивое. Что ему там могли приказывать, вообще было непонятно, но жесты и рваные междометия молодого офицера неожиданно оказались не просто доходчивыми, а «интуитивно понятными». Десять МТ-ЛБ батальона и две приданные им «Шилки» развернулись в уступ, двигатели взвыли, с силой цепляя заледеневший грунт, и Вика в ужасе увидела, как в километре впереди вдруг начинают рваться снаряды. Редкая цепочка разрывов за какие-то секунды пробежала зигзагом по полю, угасла и начала свое движение заново, уже на сотню метров глубже. Интересно, что это не было похоже на кино. В кино снаряд вышвыривает вверх жуткий столб огня; здесь такого не было и в помине. Может быть, пушки другие? Десантироваться им не приказали, хотя Вика приготовилась. Ей было страшно и интересно, как никогда в жизни. Рвущиеся снаряды однозначно были своими. Она была готова открыть огонь в ту сторону, в которую прикажут. Но ей, между прочим, и в голову не приходило, что в нее могут стрелять в ответ.
МТ-ЛБ снизили скорость, и это наверняка было как-то обусловлено находящимся впереди. Ось их атаки приходилась на промежуток между лесом и двумя поселками – один был левее, второй правее. И как раз когда Вика восхитилась собственной умной мыслью на тему «А зачем атаковать в пустоту», за этот «промежуток между» вылетело несколько машин. Лейтенант завопил и забил в броню прикладом, но водила был сам не слепой. Их транспортер встал как вкопанный, и одновременно с этим взревели крупнокалиберные пулеметы на нескольких тягачах сразу. Секунда – и их оглушающий рев был перебит
