Удалову скучно было гулять с прорицателем. Ему хотелось поговорить с Минцем наедине, откровенно.
– Ухожу, – догадался прорицатель. – Не буду вам мешать. Но химия не может решить проблем социальных.
Он легко пошел прочь, пристроившись за девицами из речного техникума. Он был еще ой-ой-ой!
– А ведь тебе не терпится узнать, – произнес Лев Христофорович, любуясь закатом, – чем я занимался эти дни, что изобрел и каково от этого будет человечеству.
– В некотором роде…
– Не прибедняйся. Ты сгораешь от любопытства. Но я тебе не могу ответить ничего конкретного. Успех или провал моей затеи зависит в значительной степени от того, насколько плохо работает наша почта.
– Плохо работает, – сказал Удалов. – Впятеро хуже, чем до революции.
– И нужна была вам эта революция! – в сердцах воскликнул Лев Христофорович.
– Нам не нужна, – признался Удалов. – А вы преодолели черту оседлости.
Минц надулся, впрочем несправедливо, друг не хотел обидеть его лично и еврейский народ в частности.
В любом случае через три недели – так плохо работает у нас почта – Миша Стендаль получил странную телеграмму от своей возлюбленной Алины:
ТОСКУЮ. ИЗНЫВАЮ. ПО РОДИНЕ. ЖДИ ПРИЕДУ.
Миша кинулся к Минцу.
– Что происходит? – У него руки тряслись. – Что это значит?
– Телеграмма, – ответил Минц, ознакомившись с посланием. – Ностальджи оказался эффективным.
– Какой такой ностальджи?
Через несколько дней Минца удивил Давидян, директор гостиницы «Гусь».
– Удивительное дело, – сказал он, – я получил несколько заказов на места в гостинице, желательно полулюксы, а их у меня всего два, в концах коридора.
– А ты объяви полулюксами все номера первой категории, – посоветовал Минц. – И откуда туристы?
– Из Америки.
– А конференции не намечается? Может, съезд ветеранов-ихтиологов по проблемам пресных вод?
– Да нет, Лев Христофорович. Нет у нас таких проблемов. Экология-макология замучила.
– Покажи список, – попросил Минц.
– Какой список?
– Гостей.
– Не могу, дорогой ты мой человек, его в Гусляр-ФСБ затребовали.
– Я их понимаю, – согласился Минц. – Но хоть устно скажи.
– Все из Нью-Йорка! Понимаешь?
– Я этого ожидал, – сказал Минц.
Он ушел, а Давидян сказал ему вслед:
– Какой человек! Ты ему что скажешь, а он уже ожидает.
Ходжа Эскалибур ждал его у ворот дома № 16.
– Я тут шел мимо, – сказал он, помаргивая выцветшими глазками педофила, – и решил, поздравлю Льва Христофоровича с неожиданным сенсационным успехом. Вы – находка для нашей церкви. Мы с вами станем богатейшими гуру на планете!
– Что вы имеете в виду? – спросил раздосадованный встречей Минц.
– Ностальджи, – лаконично ответил прорицатель.
– Что вы знаете о ностальджи?
– Только то, что подсказала мне интуиция и список заказов на номера в нашей городской гостинице.
– Конкретнее! – Этот псевдоволшебник вызывал у Минца, как у настоящего ученого, своего рода гадливость.
– Не морщитесь, Минц, – произнес Ходжа. – Нам все равно выгоднее сотрудничать, чем ссориться. Вы представляете, сколько неофитов я смогу привлечь в ряды моей синтетической веры с помощью вашего вируса?
– Уйдите! Я все понял, – сказал Минц.
– До встречи! – Ходжа помахал толстой ручкой и, подпрыгивая, напевая какой-то игривый псалом, пошел прочь.
А из-за угла вышел Миша Стендаль.
– Я вас дожидался, Лев Христофорович, – произнес он. – Но после услышанного я не совсем понимаю.
– И не надо.
