свалить подальше отсюда. Крот вел себя очень своеобразно.
Ладно. Позже, может, удастся побеседовать об этом деле с Мирославом…
Крот рванулся вперед спустя пятьдесят восемь секунд. Команда двинулась за ним. С помощью «кошек» быстро перелезли через стену. О колючей проволоке обитатели особняка подумать не догадались, хотя камеры имелись в избытке. Крот даже не стал приказывать их разбить, что, в общем, говорило о некоторых зачатках сообразительности командира. С камерами бороться бесполезно. Для жителя осаждаемой крепости всегда есть возможность спрятать хотя бы одну, смысл которой – продержаться несколько секунд и успеть заснять движение. А там уже гостей встретят с хлебом-солью.
Однако никто гостей не встречал.
– Обыскать периметр, – приказал Крот. Борланд не стал уточнять, что сперва было бы неплохо этот самый периметр установить. Жираф большой, ему видней.
Борланд внимательно следил за домом. Никакого движения в окнах или на небольших дорожках. Сталкеру сильно захотелось, чтобы сегодняшний день обошелся без сюрпризов. Один маленький, угасающий день…
– На крышу, – услышал он голос Крота в наушнике. – Заходим через окно, все.
– Снайперам что делать? – послышался чей-то голос. – Надо бы оставить пару человек.
– Заходим, я сказал! Скоро приедет «Лиза», к тому моменту все должно быть зачищено.
Фармер толкнул Борланда в плечо.
– Не делай больше так, – сказал Борланд. – И соберись.
– Я просто думаю, не спрятаться ли в кустах, – предложил Фармер. – Подождем «Лизу», примкнем к ней. Скажем, что так и было. Никто ничего не заметит.
Борланд собрался отругать его за насмешливость, но потом сообразил, что парень был вполне серьезен. Действительно, подобное анекдотичное поведение вполне могло иметь успех.
– Нет, – сказал он раньше, чем обдумал. – Это тебе не от экзаменов откосить. Пойдем.
В окошко на крыше они забрались почти последними.
Борланд помнил, что в этом месте они должны попасть в некое подобие трубы, ведущей глубоко под землю, но все равно не мог сдержать удивления. Дом фактически располагался на железобетонном убежище, накрывая его сверху. Сейчас «Мона» находилась в самой верхней точке этого убежища, и вниз вела лестничная шахта.
– Никого не вижу, – доложил боец, который шел первым.
– Смотреть внимательнее, – сказал Крот. – Это место без присмотра не оставят.
«Оставят», – подумал Борланд. Еще как оставят, если, к примеру, отсюда уже вывезли все ценное. И еще заминировать могут. Сталкер взглянул на детектор аномалий, ничего конкретно не ожидая. Прибор бездействовал.
Лестница закончилась стальной дверью.
– Не трогай, – предупредил Борланд, глядя, как первый боец тянется к ручке.
Поздно.
Стоило бойцу потянуть на себя дверь, как она открылась, и послышался страшный грохот. По лестнице прошла серия взрывов – сверху вниз. Бойцы ОРАКУЛа сделали единственное, что было возможно, – метнулись вперед и оказались за дверью прежде, чем взрывы достигли их уровня. Впрочем, нижний пролет выдержал, приняв на себя вес обломков сверху. Вернуться наверх тем же путем было невозможно.
Борланд не стал говорить ни слова – теперь речами точно ничего нельзя было изменить. Секунд десять он ожидал новой атаки. Когда убедился, что все тихо, стал внимательно осматривать место засады, подсвечивая себе фонарем.
– Ты дебил конченый! – орал один из бойцов на Крота. – В капкан завел!
– А что надо было делать?! – прогремел командир в ответ. – Я с тобой в том же капкане!
Группа оказалась в небольшом, но не тесном помещении, про которое обычно говорят «подготовленное к евроремонту». Отсюда вели еще одни двери, намного больше и явно толще. Они были наглухо закрыты.
– Связь! – сказал Крот, глядя на свою рацию.
Радист в активных наушниках покачал головой.
– Чудесно, – сказал Фармер. – Мы застряли.
– Мы не группа захвата, – ответил ему кто-то с раздражением.
– Группа захвата состоит из людей здравого ума, – ответил ему Фармер. – Она бы сюда не пошла. В таких случаях дом просто сровняли бы с землей танками.
– Помолчите, теоретики, – сказал Крот. – Дайте подумать.
Но думать ему долго не пришлось.
