Хозяин подставил чашку под краник самовара и наполнил ее кипятком доверху. Затем плеснул и заварки.

– Завтра сочельник, – сказал он, пододвигая чашку гостю.

– Ага, – сказал тот, поглядывая как бы ненароком на вазочку с вишневым вареньем – много ли еще осталось?

– Мои внуки чего удумали – елку будут наряжать! – сказал хозяин, улыбаясь своим мыслям. – Уже и игрушек из лавки натаскали. Одно слово – сорванцы.

– Дело хорошее, – сказал на это приказчик, пододвинул к себе чашку поближе и запустил ложку в вазочку с вареньем.

– Да-а… – задумчиво произнес хозяин и тоже подлил себе чаю.

Оба размешали сахар, разлили чай по блюдцам, поднесли блюдца к губам и принялись дуть на него так серьезно и так сосредоточенно, словно занимались самым важным делом на земле.

* * *

Чигорин пил три дня без просыху. А под вечер третьего дня к нему наведался старый приятель, самарский адвокат Андрей Николаевич Хардин, который тоже не прочь был иногда сыграть в шахматы, когда находился достойный противник.

Застав Чигорина в свинском состоянии, Хардин, будучи человеком терпеливым и добродушным, в течение часа приводил пропойцу-приятеля в себя, применив для этого целый ряд процедур – от крепкого кофе с чилийским перцем до обливания холодной водой. Начал он часов в шесть, а в семь с четвертью Михаил Иванович уже сидел за столом, закутавшись в шерстяное одеяло, и пил крепчайший, сладкий кофе, держа огромную чашку двумя руками и простуженно шмыгая носом.

Андрей Николаевич смотрел на него насмешливо, но по-доброму.

– Ты знаешь, Миша, что-то такое происходит вокруг, – разглагольствовал он, потягивая кофе со сливками. – Что-то странное. Представь себе: мой лучший ученик бросил шахматы и подался в революционеры. Неужели писать прокламации интереснее, чем играть в шахматы?

– Возможно, он захотел жить в ладу с собственной совестью, – угрюмо ответил Чигорин. – А совесть сказала ему, что не время играть в шахматы, когда вокруг так много дерьма.

Хардин посмотрел на приятеля удивленно.

– Но революция – это же кошмар!

– У Бостанжогло несколько миллионов в швейцарском банке, – глухо проговорил Михаил Иванович. – А простые люди вынуждены всю жизнь потом и кровью зарабатывать себе кусок хлеба. Я слишком долго нуждался, чтобы об этом забыть.

– Но ведь миллионщики делятся с народом, Миша. Меценатствуют, подают щедрую милостыню, и вообще.

– «Милостыню», – со злой усмешкой повторил Чигорин. – Взял бы я эту их милостыню и вставил им в… По самые гланды.

– Ты что-то сегодня особенно угрюм, – нахмурился Андрей Николаевич. – Думаю, это из-за похмелья. Тебе нужно поменьше пить.

В дверь постучались. Поскольку Чигорин молчал и к тому же сидел к двери спиной, ответил на стук Андрей Николаевич:

– Войдите!

Дверь открылась, и в комнату вошел хозяин дома.

«Ну, как он?» – вопросительно кивнул хозяин, глядя на закутанную в одеяло спину Чигорина.

«Лучше», – кивнул ему Хардин.

Хозяин кашлянул в кулак.

– Я что пришел-то, Михал Иваныч… Тут вам посылочку принесли.

Только сейчас Хардин увидел, что хозяин держит под мышкой небольшой деревянный ящик.

– Кто принес? – не оборачиваясь, спросил Чигорин.

– Какой-то мужчина. Обритый, скуластый, на татарина похож. Поставил и буркнул: «Это Чигоре, шахматысту». Повернулся и ушел.

Михаил Иванович ничего на это не сказал. Лишь отхлебнул из чашки кофе. Хардин подал хозяину знак, чтобы тот поставил ящик на стол. Тот так и сделал. Прошел к столу, взгромоздил ящик и, смущенно крякнув, проговорил:

– Ну вот. А теперь пойду, пожалуй. Желаю не болеть!

Когда хозяин вышел из квартиры, Хардин взял ящик и легко отодрал верхнюю, едва прибитую доску. Сунул руку и достал из ящика письмо.

– На, читай! – Передав письмо молчаливому и смурному Чигорину, он снова сунул руку в ящик и достал из него сложенную и застегнутую на золотой крючок шахматную доску, сделанную из красного лакированного дерева.

– Гляди-ка – доска! – воскликнул Хардин. – Вот это подарок! От кого ж это, интересно?

Чигорин не ответил. Он внимательно читал письмо, приложенное к посылке и написанное корявым, размашистым почерком:

«Я знаю, что Анна все вам рассказала. Вероятно, вам сейчас очень плохо. Но и мне нехорошо. Не думайте, что все это из-за денег. Деньги дрянь и мусор, когда в душе у человека поселяется азарт. Чтобы доказать вам, что я не столько алчен, сколько азартен, я посылаю вам эту сандаловую доску. Считайте это компенсацией за причиненное горе.

На вид она простая, но в крайние клетки вделаны четыре крупных бриллианта. Этот фокус я приготовил себе на «черный день», буде он

Вы читаете Чёрный король
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×