доктрине войска, расположенные вокруг столицы, не имеют никаких шансов когда-нибудь войти в боевое соприкосновение с противником. Тому положено ещё на границе быть разбитым и погнанным малой кровью по чужой территории. Слово «погнанным» Маркову не понравилось, но выразиться иначе он не умел.
Хлопнула тамбурная дверь. В кабинет ворвался растерянный секретарь.
– Товарищ командующий округом, к вам…
Небрежно отодвинув майора, вошли трое. Два плечистых парня в общевойсковой форме, со звёздами политруков на рукавах и тремя квадратами в петлицах. За ними проскользнул человек в мешковатом цивильном костюме.
– Идите, – вполголоса приказал штатский секретарю, – у нас с генерал-полковником приватный разговор.
Он не добавил к званию ни «гражданин» – это арест, ни «товарищ», как было бы положено, если это люди Артемьева. Вспомнились слова Заковского: брать посылают молоденьких лейтенантов, чтобы было унизительнее для заслуженных командиров. Ну, ладно, послушаем, что визитёры станут петь.
Парни стояли вальяжно, не по требованиям устава. Тот, который расположился слева, процедил сквозь зубы:
– Когда в последний раз вы видели Людмилу Игоревну Сумову. Где? При каких обстоятельствах? Известно ли вам её местонахождение сейчас?
Марков измерил сотрудника НКВД пристальным взглядом – от начищенных сапог до светло-русого «ёжика» над невысоким лбом.
– Во-первых, – тихо сказал командующий округом, – потрудитесь принять соответствующую позу, когда обращаетесь к старшему по званию. Во-вторых, представьтесь, как положено. Только после этого мы, возможно, будем разговаривать.
Краем глаза он заметил, как стоящий правее потянулся к кобуре. Сергей прикинул расстояние между ним и противником и перенёс вес тела на левую ногу: «Ох, и вмажу я ему сейчас», – подумал генерал-полковник. И в это время резко зазвонил телефон.
Марков сделал шаг к своему столу. Парни дёрнулись, намереваясь схватить хозяина кабинета, но человек в штатском чуть заметно качнул головой, и оперативники остановились. Командир взял трубку:
– Марков у аппарата.
– Здравствуйте, Сергей Петрович, – произнёс Поскрёбышев, – с вами будет говорить товарищ Сталин.
И тут же зазвучал глуховатый голос вождя:
– Товарищ Марков, сегодня в одиннадцать часов мы будем рассматривать план операции «Гроза». Товарищ Жуков очень загружен важными делами, он настоял, чтобы все собрались с утра пораньше. Вам надлежит прибыть незамедлительно.
– Боюсь, не смогу принять участие в совещании, – ответил Сергей.
– Что такое? – По интонации было понятно, что Хозяин не только поражён, но и взбешён. – У вас появились более важные дела?
– Передо мной стоят два сержанта ГУГБ и, судя по их манерам, собираются меня арестовать.
По почти невидимому жесту человека в штатском, плечистые схватили генерала за руки, попытались вырвать трубку. Марков молча сопротивлялся, удерживая чёрную «гантелю» около уха.
– Пригласите их старшего, – попросил Сталин.
Сергей расслабился. Человек в цивильном выхватил телефон.
– Кто у аппарата? – грубо спросил он. Выслушал ответ и издевательски засмеялся: – Тогда я – Даладье. Имей в виду, мы найдём тебя через коммутатор. От НКВД ещё никому не удавалось скрыться.
Очевидно, Иосиф Виссарионович прервал связь, потому что старший чуть ли не упёрся лбом в лоб Маркова и прошипел:
– С кем ты говорил?
Генерал-полковнику стало смешно. Улыбаясь, он в упор разглядывал противника. Мясистое лицо с крупными, грубыми, но правильными чертами. Въевшийся в кожу желтоватый загар. Чёрные глаза смотрят, не отворачиваясь, словно через прицел. Облик человека действия, смелого и уверенного в себе настолько, что ко всем остальным он просто не может относиться без толики презрения. «Боевик», – подумал Марков с некоторым даже уважением.
– Вам же сказали, – продолжая усмехаться, ответил Сергей Петрович. – Это был товарищ Сталин.
По дрогнувшим зрачкам «штатского» генерал понял, что тот сейчас ударит. И снова тишину взорвал телефон. Теперь трубку схватил один из парней: «Говорите», – и тут же побледнел и, словно гранату с выдернутой чекой, передал её своему начальнику. Марков успел услышать визгливый голос с грузинским акцентом и пару отборных матерных слов. Цивильный быстро прижал микрофон к уху. Теперь удавалось расслышать только то, что говорил «Боевик». Впрочем, он был предельно лаконичен: «Выполняем. Нет. Да. Не мог. Есть» – и швырнул трубку на рычаги.
– Приказано принести вам извинения, товарищ генерал-полковник, – сообщил он, уставившись собеседнику в глаза. Видно было, что оперативный сотрудник с трудом сдерживает ярость. – Произошло недоразумение. – Он жестом отправил подчинённых к двери, пошёл к выходу сам. Не дойдя до тамбура какого-либо шага, обернулся: – Что-то мне подсказывает, что мы с вами ещё встретимся.
– Вас ждут, – сказал с лёгким укором Поскрёбышев и сделал приглашающий жест рукой. В кабинете Сталина уже сидели Тимошенко, Мерецков и Жуков.
– Здравия желаю, – сказал Марков всем одновременно. Георгий Константинович махнул рукой над столом, опустил и снова задрал голову, выставив
