– Но ведь мы дружим с Гитлером, товарищ Молотов подписал пакт. Боремся за мир…
Сталин усмехнулся в усы:
– Наивный Берия. Сюжет, достойный кисти Рафаэля. Тебя накрутил Павлов, или Марков мешает каким-то твоим планам?
Берия застыл в ужасе. К его счастью, развивать тему Коба не стал.
– Если завтра о том, что мы будем воевать с немцами, скажу я, тебе и на меня донос напишут? – Товарищ Сталин взял ручку и что-то написал в верхнем углу верхнего листа, протянул резолюцию наркому внутренних дел:
– Прочти. И руководствуйся на будущее.
Раздражённые буквы бежали наискосок, пересекая аккуратный машинописный текст: «Товарищ Марков. Объясните автору этой …, что надо заниматься делом, если он на это способен. Если нет, решите его судьбу по своему усмотрению. Вплоть до… И. Сталин».
– Бумагу оставь, – приказал Хозяин. – Я сам её перешлю командующему фронтом.
– Шлемофон наденьте, тщгенерал, – выпалил штурман 43-й истребительной авиадивизии майор Румянцев. Был он небольшого росточка, кругленький, затянутый в новенькую кожанку, скрипящую при каждом движении, как новое седло. Над румяным курносым лицом вился светлый чуб.
Марков принял из протянутой руки чёрную ушанку, повертел и неловко напялил на голову.
– Позвольте, тщгенерал, – майор привстал на мыски и аккуратно поправил головной убор. – Если что, сюда будете говорить, а в наушники услышите, что я скажу. Или с земли что сообщать будут.
– Вас как по имени-отчеству? – спросил комфронтом.
– Игорь Иванович, – расплылся в улыбке штурман. Похоже было, что естественное состояние его физиономии – ухмылка. Такой вот весёлый человек.
– Давайте условимся, Игорь Иванович, вы меня называете Сергей Петрович. Никаких званий и должностей. Тем более, по условиям полёта это не положено.
– Так точно, тщ… Сергей Петрович, – выпалил Румянцев и снова разулыбался.
– Вы сами поведёте машину? – поинтересовался генерал. – Вы же вроде штурман, а не пилот.
– Да чего тут вести, тем более пилотировать. Это ж «У-2», воздушный велосипед. Располагайтесь, тщ… фу, чёрт, Сергей Петрович. Поедемте.
«У-2» нёсся на высоте метров сто пятьдесят почти над самой границей. Слева хорошо просматривалось небольшое прирубежное село на немецкой стороне.
– Обратите внимание, тщгенерал, – прокричал в шлемофон Румянцев. – Деревня пустая – ни скотины не видно, ни жителей. Выселили их, чтобы разместить войска.
Словно нарочно, чтобы подтвердить слова майора, из крайней хаты вывалил во двор солдат, повернул голову на звук мотора, рассмотрел самолёт, помахал рукой, а потом сделал недвусмысленный жест: поднял руки, словно прицелился из невидимого ружья и спустил курок.
– Вот паскуда, – воскликнул Игорь Иванович. Марков только пожал плечами.
Чтобы составить представление о реальном положении дел в войсках, Марков решил облететь части 3-й армии, сконцентрированные на северном фасе Белостокского выступа. После многочасового вглядывания в карту генералу «балкон», на котором концентрировались подчинённые ему войска, вдруг представился куском булки, в который с севера и с юга, как клыки широко распахнутой пасти, готовы были вгрызться немцы. Верхней челюстью служил Сувалковский плацдарм, а нижняя впивалась в район Бреста. Не нужно быть гением, чтобы понять, что противник «захлопнет рот и откусит» лакомый кусочек вместе со всей его начинкой из сотен тысяч военнослужащих, самолётов, танков, артиллерийских орудий, складов боеприпасов и ГСМ, полевых кухонь и прочего армейского хозяйственного скарба.
Задача Маркова сводилась к тому, чтобы подставить в район «укуса» твёрдые «косточки», способные поломать зубы «гурману». Или придумать, как вообще не позволить сомкнуть прожорливое едало.
Принять на себя удар немцев, если (когда) те начнут атаку, и исполнить функцию той самой «косточки» обязана была 56-я дивизия Третьей армии. Сергей Петрович решил лично проинспектировать её.
То, что он увидел с высоты птичьего полёта, ввергло в бешенство. Оборона, растянутая «в нитку», чтобы хоть как-то обозначить присутствие подразделений на пятидесятикилометровом фронте зоны ответственности дивизии. Прорвать её можно силами обычного батальона.
– Игорь Иванович, рулите в расположение штаба, – крикнул Марков в шлемофон.
Аэродромом служило ровное поле, уже подсушенное первым теплом. «У-2» приземлился с лёгким толчком.
– И правда, велосипед, – подумал Сергей.
К самолёту уже бежали несколько вооружённых винтовками бойцов и кто-то в командирской фуражке. Как только машина остановилась, рядовые взяли её на прицел. Едва комфронтом спрыгнул на землю, к нему вразвалочку подошёл конопатый человечек с тремя прямоугольниками в гэбэшных петлицах и сипло спросил:
