– Кто такие? Документы.
Сергей Петрович достал из нагрудного кармана гимнастёрки удостоверение и протянул контрразведчику. Тот взял и, не раскрыв, опустил в карман галифе.
– Следуйте за мной.
Усилием воли Марков сдержал гнев, решив подождать развития событий. Что-то тут было совсем непонятное, особенно в свете разговора с Габрильянцем.
Пилота и генерала привели в одноэтажное строение, одиноко стоявшее на краю пустыря. Начальник Особого отдела отпер своим ключом дверь кабинета, вошёл первым, уселся за рассохшийся канцелярский стол и спросил:
– Зачем пожаловали, господа хорошие?
Четверо конвоиров застыли у входа.
– Потрудитесь ознакомиться с моим удостоверением, – сдержанно произнёс Марков.
Чекист не спеша нашарил в кармане картонку, раскрыл, прочитал.
– Откуда мне должно быть известно, что это – не фальшивка?
– Если вы не знаете, какие средства защиты используются при изготовлении удостоверений личности военнослужащих, вы не соответствуете своей должности, – холодно произнёс комфронтом. – Сомневаетесь, свяжитесь с Габрильянцем. Только сделайте это быстро. Я не могу терять времени на бессмысленные препирательства.
Особист вышел. Спустя несколько минут вернулся совсем в другом настрое. Кое-как вытянулся, став на вершок выше, откозырял:
– Прошу извинить, товарищ командующий фронтом. Бдительность, сами понимаете. По личному приказу товарища Габрильянца. Тем более, вы нас не предупредили о своём прибытии в расположение дивизии.
Марков забрал своё удостоверение.
– Я не обязан согласовывать свои решения и поступки даже с вашей службой. А сейчас я хочу увидеть командира дивизии.
– А какие у вас с ним дела? – заинтересовался чекист.
– Не ваше дело. Вызовите его и начштаба немедленно. Аллюр три креста!
– Дело в том, товарищ генерал-полковник, что комдив вчера арестован. Оказался паникёром и трусом. Говорил, что, если немцы ударят, мы не выстоим и часа.
– Как арестован? По чьему приказу? Почему я не знаю? – Марков вскочил, уже по-настоящему взбешённый. Казалось, секунда, и он просто пришибёт хилого капитана.
– По распоряжению начальника управления… Вместе с ним до выяснения задержаны начальник штаба, комиссар и заместители… Мне приказано исполнять обязанности до особого распоряжения…
– Какие обязанности? – остолбенел Марков.
– Командира дивизии… – чувствуя, что говорит явное «не то», промямлил капитан.
Внезапно Марков расхохотался, как ни неуместно это сейчас выглядело.
– Ты? Комдива? Мать твою, габрильянцевскую и всего НКВД до шестнадцатого колена…
Резко замолчал.
– Приказ! – и протянул руку.
– Ка-акой приказ?
– Об аресте, о назначении, о чём угодно… Ну!
– Нету. Всё устно, по телефону…
– Ах ты мудак недоделанный.
Марков повернулся к караульным, так и стоявшим у двери и с интересом наблюдавшим за невиданной, явно доставлявшей им удовольствие сценой.
– Арестовать. Двадцать суток на дивизионной гауптвахте, – и тут же на листке из блокнота написал «Записку об арестовании». – Если в ваших делах не будет усмотрено признаков иного преступления, пойдёте в строевую часть. По усмотрению комдива. Да, а где он сам?
– На гауптвахте, – проблеял чекист.
– Придёте – немедленно освободить, и – на его место. Увести…
Дождавшись помятого и явно деморализованного комдива с его подчинёнными, Марков первым делом учинил ему грандиозный разнос и заявил, что ему на … не нужны командиры, которых любой сморчок может ловить сачком и складывать в сумку, и что вопрос о соответствии всех присутствующих занимаемой должности он решит в ближайшее время.
– На вас тоже власти хватит, товарищ полковой комиссар, – успокоил он комиссара, – посланец партии, так вас и растак в три перевёрта. Полковой баней вам командовать, а не дивизию на бой вдохновлять…
