захватила жвалами волосы и принялась выкусывать их по одному. Ваата издала низкий глубокий стон, почти кашель. Она выловила мокрого жучка из волос и раздавила его.
Обломки просыпались из ее пальцев; послышалось несколько приглушенных вскриков. Дьюк внезапно ощутил, что это приснившееся насекомое может оказаться и всамделишным. Он на мгновение ощутил исходящие от него мысли — перепуганные человеческие мысли. Ваата поудобнее устроилась и принялась менять этот сон на другой, более приятный. Как всегда, она перенеслась в самые первые дни долины, которую ее народ называл «Гнездо». Через пару мгновений она затерялась в густой растительности этого священного места, где она была рождена. Это было наилучшим, что могла даровать суша Пандоры — а теперь это место погребено на сотню метров вглубь беспокойного моря. Но во сне все может быть и иначе — а география снов была единственной ведомой Ваате. Она думала о том, как хорошо опять ходить, и не позволяла себе вспомнить, что это ведь только сон. Но Дьюк знал — он
Неопределенность выбора — наша возможность быть благословенными.
За тот исчезающе краткий миг, когда последние лучи заката опускаются за горизонт, словно в море затушили горящий факел, Бретт увидел пусковую башню. Ее серая туша, словно мост, протянулась от моря до облака. Бретт указал в ее сторону.
— Это она?
Скади нагнулась вперед, всматриваясь в угасающие сумерки.
— Я ее не вижу, — ответила девушка, — но приборы показывают, что до нее еще километров двадцать.
— Мы промешкали с Твиспом и этим типом, Теджем. Что ты о нем скажешь?
— О твоем Твиспе?
— Нет, о втором.
— У нас среди морян такие случаются, — фыркнула она.
— Тебе он тоже не понравился.
— Он нытик, а возможно, и убийца, — ответила Скади. — Нелегко испытывать симпатию к такому человеку.
— А что ты думаешь о его рассказе? — спросил Бретт.
— Не знаю, — ответила она. — А что, если он все это совершил сам, добровольно, а команда выбросила его за борт? Мы не можем верить или не верить ему — мы услышали так мало, и все притом из его собственных уст.
Грузовоз скользнул вдоль ложа келпа, слегка замедлив ход, когда острые края подводных крыльев резанули густые заросли.
— Я не разглядела этот келп, — ахнула Скади. — Освещение слабое… какая же я неуклюжая!
— Это повредит судну? — осведомился Бретт.
— Нет, — покачала головой девушка, — это я повредила келпу. В будущем нам придется отказаться от таких судов.
— Повредила келпу? — удивился Бретт. — Как можно повредить растению?
— Келп не просто растение, — возразила она. — Это разумное существо на стадии развития… ну, это трудно объяснить. Ты бы решил, что я рехнулась, как этот Тедж, расскажи я тебе все, что знаю о келпе.
Скади уменьшила ход. Шипящий рев стих, и судно соскользнуло с очередной волны, закачавшись на воде. Двигатели издавали тихое мурлыканье.
— Для нас опаснее прибыть на базу ночью, — сказала Скади. Алые огоньки на пульте управления включились автоматически, когда стемнело, и теперь, когда она взглянула на Бретта, красные отсветы лежали на его лице.
— Нам лучше подождать здесь до деньстороны? — спросил он.
— Мы можем погрузиться и пересидеть на дне, — предложила Скади. — Здесь всего-то шестьдесят фатомов.
Бретт промолчал.
— Тебе бы не хотелось погружаться? — спросила она.
Бретт пожал плечами.
— Здесь слишком глубоко, чтобы стать на якорь, — заметила Скади. — Но если мы будем следить за дрейфом, можно и обойтись. Здесь нам ничто не может повредить.
— А рвачи?
— Они не смогут проникнуть внутрь.
