выслушал.
– Надеюсь, это не станет напрасной тратой времени, – пробормотал Рульф, отпирая дверь.
Он шагнул в сумрак кабинета и вдруг замер как вкопанный.
Даже при тусклом пламени единственной свечи Дорин без труда разглядел женщину, рассевшуюся за столом Рульфа. Черная, довольно грязная одежда, поблескивающие ножны, а главное – поза. Женщина сидела, уложив ноги на крышку стола.
Руки Аэлины Галатинии были сцеплены на затылке.
– А знаешь, Рульф, этот кабинет мне нравится гораздо больше, чем твой прежний, – сказала она, улыбаясь вошедшим.
Глава 27
Дорин тоже застыл. Рульф быстро оправился от неожиданности и прорычал:
– У меня, Селена Сардотин, хорошая память. И я помню, как однажды тебя предупреждал: еще раз сунешься в мои владения – расстанешься с жизнью.
– И какая радость была бы тебе от этого? – невозмутимо спросила Аэлина.
Руки она опустила, однако ноги по-прежнему лежали на столе, поверх счетов и прочих бумаг пиратского короля.
Рован превратился в статую. Аэлина продолжала улыбаться, ехидно, по-кошачьи. Она неторопливо убрала ноги со стола и теперь уперлась в крышку руками, внимательно разглядывая древесину, словно перед ней была породистая лошадь.
– Привет, ваше величество! – бросила она Дорину.
– Здравствуй, Селена, – ответил Дорин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.
Фэйцы наверняка слышали стук его сердца. Рульф резко повернулся к Дорину. Тот намеренно назвал ее этим именем, ибо в кабинете сейчас действительно была Селена Сардотин.
– Смотрю, у тебя осталось меньше половины прежнего флота, – насмешливо продолжала Аэлина. – Миновали твои золотые деньки. Но ты сохранил пристойный облик. Приятно видеть.
– Убирайся с моего кресла, – совсем тихо потребовал Рульф.
Аэлина и не подумала встать. Рована она оглядела с головы до ног. Взгляд был нескрываемо страстным. Лицо фэйского принца оставалось непроницаемым, зато глаза почти пылали. Тайно улыбнувшись Ровану, Аэлина сказала:
– А вот с тобой я незнакома, но не прочь познакомиться.
– К сожалению, я недоступен для подобных знакомств, – ответил Рован.
– Жаль, – улыбнулась Аэлина.
Ее взгляд упал на вазочку, полную мелких изумрудов. «Не надо, не напоминай», – предостерегала ее интуиция. Аэлина взяла оттуда несколько камешков и разложила на ладони, поглядывая то на них, то на Рована.
– Должно быть, твоя избранница – редкая красавица, если ты столь верен ей.
Боги, помогите им всем. Фенрис, стоявший за спиной Рована, даже кашлянул.
Аэлина пододвинула металлическое блюдце и стала бросать туда по одному изумруду, словно они были обыкновенными медяками.
– Должно быть, она умна, – продолжала Аэлина. – Умна (дзынь)… очаровательна (дзынь) и необыкновенно талантлива (дзынь, дзынь, дзынь).
На ладони осталось четыре изумруда.
– Должно быть, твоя избранница – самая удивительная из всех женщин, когда-либо населявших этот и другие континенты.
За спиной снова кашлянули; на этот раз Гарель. Но Аэлина смотрела только на Рована. Она ждала его ответа.
– Да, она обладает всеми качествами, которые ты назвала. И еще множеством других.
Аэлина хмыкнула, с небрежной легкостью катая изумруды по ладони.
– Что… ты… здесь… делаешь? – с расстановкой спросил Рульф.
Аэлина вернула изумруды в вазочку.
– Неужели тебе больше нечего сказать своей давней приятельнице?
Рульф шагнул к столу. Рован весь напрягся. Пиратский король уперся руками в крышку.
– Последнее, что я о тебе слышал… Твоего хозяина убили, а Гильдию ты продала его, так сказать, соратникам. Ты – свободная женщина. Вот я и хочу узнать, чтo эта свободная женщина делает в моем городе?
Бирюзовые глаза Рульфа требовали ответа. Но ответный взгляд Аэлины был крайне непочтительным и дерзким.
«Интересно, она такой родилась или это – результат жизненных перипетий и обучения?» – подумал Дорин.
– Как ты знаешь, Рульф, грядет большая война. Разве мне не позволительно оценивать свои возможности? Захотелось взглянуть, а что ты собрался предпринять.
– Если слухи не врут, она имела титул королевской защитницы, – обернувшись к Дорину, сказал Рульф. – И ты по-прежнему доверил бы ей защиту своей
