Прятавшийся за мертвым мулом мальчишка увидел его и закричал – по-айсенски. «Алла, алла!» – видимо, звал на помощь своего бога.
– Шшшш… – успокаивающе поднял ладонь Киаран, наклоняясь. – Тихо-тихо-тихо…
Мальчишка поперхнулся криком и замолчал. Лаонец ударил.
– Теперь все, – тихо сказал Киаран, распрямляясь.
В глухой ночной черноте удары копыт казались глуше, словно мрак подбил дорогу войлоком. Где-то позади, в паре лиг за спиной, поднимался дым громадного кострища. Непроглядное небо застелили облака, отсветы огня давно исчезли с горизонта. Там, далеко, на следы недавнего побоища опускалась тихая тьма.
– Впереди сад за стеной, – тихо предупредил Сенах Птичка. – Что скажешь, господин?
И придержал коня. Животное поводило зеркальными от пота боками, в легких у него посвистывало. С мундштука белыми хлопьями капала пена.
– Нам нужно напоить лошадей и дать им роздых, – кивая хохолком волос на макушке, добавил Птичка. – Что делать? Отвести им глаза или…
– А вот «или» я бы в любом случае отложила до утра, – пожала плечами Амина.
– Да ты никак рехнулась, сестричка, – одернул ее Амаргин.
Сестричка в последнее время и впрямь словно потеряла голову.
– А что такого?!
– Ты собираешься убить тех, кто оказал тебе гостеприимство? Тех, кто дал хлеб и воду?
– А ты предлагаешь сдаться солдатам? Эти гостеприимные хозяева выдадут нас головой!
Потрогав сережку, Амаргин лишь поморщился:
– Сделай милость, помолчи. Ты советуешь глупость за глупостью…
– Я советую глупость за глупостью?! А кто сегодня вечером потерял три с половиной тысячи золотых?! Что ты вздыхаешь? Что ты смотришь на меня, как на полоумную?
Оставалось лишь вздохнуть. Поскольку у Амаргина уже не хватало терпения разъяснять очевидное, вмешался Сенах:
– Госпожа, наш род и так излишне связан с судьбой нерегиля. А дядя ваш, князь Морврин, и вовсе полагает, что все наши напасти связаны с той его давней поездкой…
– Глупости!
– Аллиль?..
– Да, господин?
– Займись своей женой.
– Да как вы смеете! Пустите меня! Не смейте стаскивать меня с лошади!
Не обращая внимания на отбивающуюся Амину, зятек спрыгнул с седла и спокойно осведомился:
– Как именно, господин?
Спешенную женщину крепко держали за локти, а она дрыгалась и кричала:
– Не трогайте меня! Пустите! Как вы смеете, я ваша княгиня!
– Займись в прямом смысле, Аллиль. Уведи ее за холм и займись ей там. Мне нужно время, чтобы все обдумать.
– Да, господин.
– Прекратите! Не смейте!
Аллиль только фыркнул, взял женщину за плечо и повел в темноту. Амина, шипя сквозь зубы, пыталась гордо держать голову. Законы клана запрещали отказывать супругу в близости, когда роду грозила гибель. Более того, если бы мужа не оказалось рядом, Амаргин вполне мог предложить женщину кому- нибудь другому: конечно, это был бы временный брак, такие заканчивались с рождением ребенка. Амина попыталась вывернуть плечо – сама, мол, пойду. Аллиль хватки не ослабил.
Сделав вид, что задумался, Амаргин перекинул ногу через луку седла, уперся в колено локтем и опустил на ладонь подбородок. Где-то в темноте Амина жалобно вскрикнула. Удовлетворенно кивнув, лаонец тихо сказал остальным:
– За нами вышлют погоню.
– Почему вы так думаете, господин?
Сенах спрашивал из любопытства: в истинности предчувствий Амаргина никто не сомневался с того самого дня, как пришли страшные новости из дома.
Именно Амаргин решил отложить отъезд из гостеприимного дома князя Морврина ап-Сеанаха при дворе ханьского императора. Что-то ему не понравилось в том, как легли гадательные камушки. Морврин, при котором он повторил гадание, подумал-подумал и тоже отсоветовал ехать. А ведь не прислушайся Амаргин к глухому, скребущемуся на задворках разума голоску, они бы уже лежали вместе со всеми – во рву у стен Каэр Дор…
Сенах, привезший жуткие вести, спасся чудом: его ранили не так чтобы тяжело, к тому же нападавшие очень спешили – свалили тела в яму, а землей
