– Ближе к осени, моя госпожа. Летом пустыня непроходима, – твердо сказал вазир.
– И?
– Бану суаль приедут на ярмарку – как раз осенью за алоэ приходят купеческие караваны. В аль-Румах. Сумеречника они привезут тоже, я почти в этом уверен.
– Почему, о ибн Махан? – заинтересовалась мать халифа.
– Похвастаться, о яснейшая, – тонко улыбнулся начальник тайной стражи. – Показать стрелка.
– Хм, – улыбнулась Мараджил, чувствуя, как улучшается ее настроение.
Ибн Махан улыбнулся в ответ:
– Мои агенты будут ждать Тарика загодя. Как только его выследят, мы пошлем за нерегилем гвардейский отряд. Не изволь беспокоиться, о величайшая. К началу осени Тарик будет в наших руках. А пока – что ж, пусть поохотится вдоволь…
Все сидевшие в комнате рассмеялись.
Мараджил веселилась от души, и веселье ее отдавало злорадством.
Что, Тарик, плохо тебе жилось во дворце? Мы подавали тебе яства на золотых блюдах, подводили лучших коней и целовали полы твоих одежд, о Страж, – но ты закусил удила, словно необъезженный жеребец, и умчался в пустыню! Сбежать решил от своего господина!
Ну-ну.
И как тебе живется среди невежественных бедуинов?
Не хотел стоять у золотого престола халифов? Что ж, походи за верблюдами, поживи в вонючем шатре, поголодай вместе с нищими голодранцами!
Возможно, по возвращении служба уже не покажется тебе тяжким бременем, о Тарик…
Кстати, о возвращении…
– Новый фирман уже подписан, о ибн Махан? – обернулась Мараджил к начальнику тайной стражи.
– Да, моя госпожа, – склонил тот голову. – Эмир верующих ознакомился с донесением из Ятриба и отказался от намерения казнить нерегиля. Правда, на утреннем приеме наш повелитель сказал, что Тарику придется многое объяснить, если он желает найти благоволение в глазах халифа…
Парсиянка расплылась в улыбке почти против воли: о Хварна, какую удачу ты посылаешь! Истинно, Священный Огонь благословил добросовестного и честного служаку из ятрибского джунда!
Каид отряда, посланного с фирманом для нерегиля, как известно, не сумел схватить Тарика – зато сумел разузнать многое в вилаятах, где побывал Страж. Каид Марваз описал все, что видел, в подробнейшем письме. И, судя по тому донесению, обвинения против нерегиля оказались ложными, жалобщики – лицемерными и продажными, а истинные радетели гибели Тарика – бандитами и разбойниками. «Тарик творил дела жестокие, но справедливые», – написал ятрибский гвардеец в письме.
И Абдаллах велел сжечь прежний фирман и написать новый – не упоминающий об оковах. Правда, желания объясниться со строптивым существом халиф не утратил.
Что ж, самое время вмешаться. Долг благодарности – это хорошо. Это правильно. Но признательность Стража – ненадежный залог безопасности. Мараджил добьется от Тарика большего.
– Пусть твои люди соберут новые свидетельства в пользу нерегиля, о ибн Махан, – строго сказала парсиянка. – А тот каид, как прибудет в столицу, препроводит Стража не в ас-Сурайа, а в мою загородную усадьбу. Я хочу сделать моему сыну щедрый подарок, о ибн Махан. И не поскуплюсь на подарок тебе…
Вазир барида недоуменно поднял кустистые брови:
– Госпожа лично желает передать халифу свидетельства? Но для этого вовсе не обязательно везти нерегиля в Райский сад…
Мараджил поджала губы. На самом деле усадьба называлась иначе, Райским садом ее обозвали злые языки. В хорошо укрепленный дом притаскивали должников и тех, кому госпожа Мараджил желала развязать языки. Иса ибн Махан мог бы обойтись без столь прозрачных намеков…
Фазлуи закхекал:
– Воистину, господин ибн Махан есть кладезь мудрости… Он прозревает истину: госпожа желает подарить халифу покорного и смирного Стража, хи-хи- хи… Уже не помышляющего о побеге, хи-хи-хи…
Иса ибн Махан нахмурился, но Мараджил тонко улыбнулась под шелком шарфа:
– Не тревожься, о Абу Сулайман. Мы не допустим бессмысленной жестокости. Но меры будут достаточными, чтобы вразумить Тарика, – ибо он нуждается во вразумлении. Одно дело – дерзить, другое – бросить государство на произвол судьбы. Мой сын слишком мягкосердечен, а Стража нужно отучить своевольничать. Я займусь этим нелегким делом сама.
Вазир барида продолжил хмуро смотреть на узоры ковра у своих колен.
– Я отдам тебе доходы с Балха, о ибн Махан, – тихо добавила Мараджил.
Иса ибн Махан медленно кивнул.
