построена она на электронах или углероде. «Жизнь — просто самовоспроизводящаяся информация, формирующаяся естественным отбором», так что Актиния подходит. А в наших генах есть участки, не менявшиеся миллионы поколений. Почему с ней должно быть иначе? Откуда тебе знать, что у нее в основную программу не вписан код «Защити Лени»? И, между прочим, мы куда направляемся?
Фонарь на лбу Лабина включается на полную мощность, и на илистый грунт впереди ложится яркий овал.
— Сюда.
Серая, как кость, грязь, ничем не выделяющаяся. Даже камешка приметного не видно.
«Может быть, это кладбище, — от этой мысли у Кларк вдруг мутится в голове. — Может, здесь он все эти годы удовлетворял свои пристрастия отупевшими дикарями и пропавшими без вести, и вот теперь добрался до глупой девчонки, не понимающей слова „нет"».
Лабин погружает руку в ил. Жижа вокруг его плеча вздрагивает, как будто под ней что-то толкается. Так оно и есть; Кен разбудил что-то, скрывавшееся под поверхностью. Он вытаскивает руку, и оно, извиваясь, следует за ней. С него облетают куски и меловые облачка.
Это раздутый тор около полутора метров в поперечнике. Вдоль экватора ряд точек — гидравлические форсунки. Два слоя гибкой сетки затягивают отверстия: одна сверху, другая снизу. Между сетками набитый чем-то угловатым ранец. Он блестит сквозь муть, гладкий как гидрокостюм.
— Я припас здесь кое-что на обратную дорогу, — жужжит Лабин. — На всякий случай.
Он отплывает на несколько метров назад. Механический слуга разворачивается на четверть круга, и, плюясь из сопел мутной водой, следует за хозяином.
Они движутся обратно.
— Значит, вот что ты надумала? — жужжит Лабин. — Найти нечто, что, эволюционируя, помогло тебе уничтожить мир, понадеяться, что в его сущности есть добрая сторона, к которой можно воззвать, и...
— И разбудить тварь поцелуем, — договаривает за него Кларк. — Кто сказал, что я не сумею?
Он плывет дальше, к разрастающемуся впереди сиянию. Глаза его отражают полумесяцы тусклого света.
— Думаю, мы это проверим, — говорит он, наконец.
Без этого она бы предпочла обойтись.
Оправданий более чем достаточно. Недавнее перемирие еще очень хрупко и ненадежно; не то, чтобы оно грозило полностью рухнуть перед лицом новой, всеобщей угрозы, но маленькие трещинки и проколы приходится заделывать постоянно. Корпы вдруг превратились в полезных экспертов, с которыми не сравнится никакая техника — не сказать, чтобы рифтеры особенно радовались влиянию, которое приобрели их недавние пленники. Не возможное озеро надо вымести от жучков, окрестности морского дна прочесать в поисках камер наблюдения и детонаторов. Безопасных мест теперь нет нигде — и не будь Лени Кларк занята сборами, ее глаза пригодились бы в патрулировании периметра. В последней стычке погибли десятки корпов — вряд ли сейчас время утешать их родных.
И все же, мать Аликс умерла у нее на руках всего несколько дней назад, и, хотя подготовка отнимала все время, Кларк винит себя в подлой трусости за то, что так долго это откладывала.
Она нажимает кнопку звонка в коридоре.
— Лекс?
— Входи.
Аликс сидит на кровати, отрабатывает движения пальцев. Когда Лени закрывает за собой люк, она откладывает флейту. Не плачет: то ли еще не отошла от шока, то ли страдает от подростковой гиперсдержанности. Кларк видит в ней себя пятнадцатилетнюю. И тут же вспоминает: все ее воспоминания о том времени лгут.
Все же душой она тянется к девочке. Хочется подхватить Аликс на руки и унести ее в следующее тысячелетие. Хочется сказать, что она все пережила, она знает, каково это, и это даже правда, пусть и неполная. У нее отнимали друзей и любимых. Мать умерла от туляремии — хотя это воспоминание стерто вместе с остальными. Но Кларк понимает, что это другое. Патриция погибла на войне, а Кларк сражалась на другой стороне. Она не уверена, примет ли Аликс ее объятия.
Потому она присаживается рядом с девочкой на кровать и кладет ладонь ей на колено — готовясь отдернуть руку при малейшем признаке недовольства — ищет слова, хоть какие-то слова, которые бы не показались затертыми, когда их произносят вслух.
Она все еще собирается с духом, когда Аликс спрашивает:
— Она что-то говорила? Перед смертью?
— Она... — Кларк качает головой. — Нет, в общем-то, нет, — заканчивает она с ненавистью к себе.
Девочка смотрит в пол.
