Бетагемот

неразумно разо­гнанных фотонов.

Но потоки пламени, которые изверглись в следующее мгновение из его чрева, были ясно видны даже невоору­женным глазом.

Не ракета. Не микроб. Подъемник, выжигающий зем­лю там, на расстоянии, так, как уже сделал здесь.

И, насколько знала Така, именно она привела его сюда.

Конечно, она не была уверена стопроцентно. Полно­масштабные выжигания все еще время от времени про­водили под официальными предлогами. Еще не так давно они считались вполне обычным явлением: в те дни, когда охваченные паникой люди думали, что они смогут сдер­жать Бетагемот, если им хватит духу пойти на решитель­ные шаги. Число таких чисток сократилось, когда стало ясно, что Северная Америка расходует запасы напалма впустую, однако время от времени их еще проводили в не слишком населенных зонах на западе. Вполне возможно, что несмотря на операцию УЛН не озаботилось вывести полевой персонал из опасной зоны, хотя Така сомнева­лась, что она может быть настолько не в курсе событий.

Но не так далеко отсюда и не так давно Уэллетт поз­волила монстру сбежать в реальный мир. После таких утечек обычно всегда следовали наводнения и огненные бури, а Така уже забыла, когда верила в совпадения.

Впрочем, недостатка в непосредственных причинах тоже не было. Может, виноват был вышедший из строя автопилот, пораженный дефектными программами, ко­торый из-за опечатки сжег не ту часть мира. Или живой пилот ошибся из-за искаженной шифровки, или не так расслышал команду из-за помех в эфире. Ни одна из этих деталей не имела значения. У Таки был вопрос поинте­реснее: кто скорректировал код, смутивший автопилота? Что исказило инструкции и команды, которые услышал пилот из плоти и крови?

Ответ она тоже знала. Он был очевиден для любого, кто увидел бы монстра в ее фоновизоре несколько часов назад. Случайностей не было. Шум никогда не возникает просто так. И сама техника становится враждебной.

И сейчас, когда она пристально всматривалась в чер­но-белый крематорий, тянувшийся до самого горизонта, только это объяснение имело смысл.

«Ты же когда-то была ученой, — сказала она себе. — Ты с ходу отвергала всякие заклинания. Ты знала исти­ны, которые защищали от предвзятости и путаности в мыслях, и ты знала их все наизусть: корреляция еще не подразумевает причинно-следственной связи. Без повто­рения нет ничего реального. Разум видит порядок даже в шуме; доверяй только цифрам».

Возможно, все эти истины были лишь заклинаниями другого сорта. И не очень эффективными; такие зна­комые, они так и не сумели спасти ее от нарастающей уверенности в том, что именно она призвала злого духа в свою машину. Така могла рационально объяснить суе­верный трепет в своем сознании, даже оправдать его. Ее научная подготовка предоставляла для этого немало средств. Призрак был лишь словом, удобным ярлыком для опасного программного существа, выкованного в уско­ренном дарвиновском пейзаже, который некогда называ­ли Интернетом. Така знала, насколько быстро эволюци­онные изменения могут стать частью системы, где сотни поколений проходят в мгновение ока. Она помнила и то время, когда электронные формы жизни — неумышлен­ные, незапланированные и нежелательные — стали на­столько пагубными, что сеть получила название «Водово­рот». Существа, которых звали «лени», или шреддеры, или «мадонны» — как и у демонов Евангелия, имя им было легион, — представляли собой лишь образец естествен­ного отбора. Чрезвычайно успешный образец: на другой стороне мира целые страны преклонились перед именем его. Или пред иконой, лежащей в его основе, какой-то полумистической культовой фигурой, на короткое время получившей известность на плечах Бетагемота.

Это была логика, а не религия. И какая разница, что эти существа обладали невероятной силой, но не име­ли физического тела? И какая разница, что они жили в проводах и в беспроводном пространстве между ними и двигались со скоростью их собственных электронных мыслей? Демоны, призраки — это условные обозначения, но не суеверия. Всего лишь метафора, имеющая больше черт подобия, чем многие другие.

Но теперь, когда Така увидела таинственные огни, вспыхивающие в небе, она почувствовала, как ее губы движутся, произнося совершенно неправильное закли­нание.

О Господи, спаси нас.

Она повернулась и пошла вниз по склону Така на­верняка могла обойти препятствие, свернуть на про­селок и продолжить свой путь дальше, но зачем? Тут вступал в дело анализ эффективности затрат: сколько спасенных жизней пришлось бы на единицу усилий.

В любом другом месте эта величина будет гораздо выше, чем здесь.

На дороге снова показалось рухнувшее здание, бес­цветное и серое в усиленном свете. Отсюда угловатые тени казались другими, более зловещими. В развалинах виднелись свирепые лица и части тел, размерами силь­но превышающие человеческие, как будто гигантский кубистский робот рухнул рассерженной кучей и теперь собирался с силами, стремясь вновь собраться в единое целое.

Как только Така начала обходить эту груду, одна из теней отделилась от общей массы и преградила ей путь.

— Боже... — ахнула Уэллетт. Навстречу ей вышла всего лишь невооруженная женщина — сейчас на такие подробности люди обращали внимание практически ин­стинктивно, — но сердце Таки мгновенно перескочило на режим «драться/бежать». — Господи, как же вы меня напугали.

— Простите. Я этого не хотела.

Женщина отошла еще на один шаг в сторону от об­ломков. Блондинка, с ног до головы затянутая в какое-то черное, облегающее трико; открытыми