Бетагемот

расположенные по ту сторону Атлантики; люди там до сих пор могли считать, что смогут сдержать его, если просто стерилизуют за­раженную зону. Где-то в подсознании Таки завертелся истрепавшийся лозунг, которым когда-то оправдывали астрономические цифры потерь: Общее благо.

— Как бы там ни было, — продолжила она, — ракеты так и не достигли цели. И к разрушению они не причастны.

Женщина, не отрываясь, смотрела в окно, где в дым­ных предрассветных сумерках все еще тлел пожар.

— А что же их остановило?

Така пожала плечами.

— Оборонительный Североамериканский щит.

— Откуда вам это известно? — спросил мужчина.

— Когда снаряды ПРО сходят с орбиты, то виден след от входа в плотные слои атмосферы. А перед ударом он теряет яркость. И идет такой дымчатый звездопад, на фейерверки похоже.

Женщина осмотрелась вокруг:

— Так все это дело рук «лени»?

Слова одной очень старой песни всплыли в голове Таки: «Здесь случайностей нет...»^[26]— Вы сказали «звездопад»? — напомнил мужчина.

Така кивнула.

— И конденсационный след тускнеет перед детона­цией.

— И что?

— А чьи следы? Ракет или снарядов ПРО?

— Как я могу это знать?

— Вы это видели прошлой ночью?

Така снова кивнула.

— Когда?

— Я не знаю. Послушайте, у меня тогда голова была другим занята...

«Я наблюдала за тем, как десятки людей нарезали на куски, и все потому, что я, возможно, чего-то не отклю­чила...»

Неожиданно мужчина пристально посмотрел на нее. Глаза его были бесцветными, но отнюдь не пустыми.

Така постаралась вспомнить:

— Были сумерки, солнце уже зашло... я не знаю, воз­можно, пятнадцать или двадцать минут до удара.

— А это нормально для таких атак? Что их проводят на закате.

— Я никогда об этом не думала, — Така слегка помя­лась. — Но полагаю, что да. В ночное время.

— А хоть одна атака была при свете дня?

Уэллетт задумалась:

— Я... я что-то не припомню.

— После того как потускнел конденсационный след, когда пошел звездопад?

— Послушайте, я...

— Когда?

— Я не знаю, понимаете? Может, через пять секунд или вроде этого.

— А какой угловой градус был у...

— Мистер, я даже не знаю, что это значит.

Белоглазый мужчина замолчал, и надолго. Он не дви­гался. Така чувствовала, как в его голове закрутились колесики.

Наконец:

— Тот туннель, в котором вы спрятались.

— А каким образом... вы что, следили за мной? От­туда? Пешком?

— Это недалеко, — сказала блондинка. — не больше километра.

Така удивленно покачала головой. Когда она еле та­щилась по выжженной земле, продираясь сквозь порывы обжигающего ветра, это, казалось, заняло несколько дней.

— Вы остановились у ворот. Чтобы перерезать цепь.

Така согласно кивнула. Теперь это казалось абсурд­ным — лазарет мог сокрушить барьер в одно мгновение, а небо падало.

— Вы посмотрели на небо, — предположил незна­комец.