Бетагемот

— Вы — не дикие. Вы не из анклавов. Уж точно не из УЛН, иначе были бы лучше оснащены. Может, вы — трансаты^[28], — но тоже не подходит. — Слабая улыбка пробежала по ее лицу. — Вы и сами не знаете, что де­лаете, разве не так? Вы все выдумываете по ходу дела...

Лабин сохранял бесстрастное выражение лица, а во­прос задал по делу:

— Есть ли причины, по которым не стоит верить тому, что люди могли начать биологическую атаку против Северной Америки, желая просто... ускорить ход собы­тий?

Таку, казалось, этот вопрос насмешил:

— Похоже, вы нечасто наружу выбираетесь.

— Разве я не прав?

— Ты прав, но есть одно «но», — Уэллетт сплюнула на запорошенную пеплом землю. — Куча народу захотела бы оказать помощь Провидению, появись у них такой шанс. Но это еще не значит, что мы имеем дело с атакой.

— А с чем тогда?

— Возможно, это противоядие.

При этих словах Кларк подняла голову:

— Лекарство?

— Скорее всего, ничего столь личного. Какая-то шту­ка, которая убивает Бетагемот в диких условиях.

Лабин внимательно посмотрел на Уэллетт. Та взглянула на него столь же пристально и ответила на невысказан­ный скептический вопрос:

— Разумеется, там есть немало психов, которые жела­ют конца света. Но, по идее, гораздо больше людей хотят его остановить, разве вы с этим не согласны? И они будут работать так же упорно.

В ее глазах появилось что-то такое, чего не было рань­ше. Они почти сияли.

Кен кивнул в ответ:

— Но если это некое противоядие, то почему его пы­тались сбить? И какой смысл доставлять его суборби­тальной ракетой? Разве не более разумно дать лекарство местным властям?

Уэллетт закатила глаза:

— Каким местным властям?

Кларк нахмурилась:

— А почему не сказать... всем? Вам, к примеру?

— Лори, стоит вынести такое на публику, и ты ста­нешь мишенью для любой страны Мадонны. А что ка­сается противоракетной обороны... — Уэллетт снова по­вернулась к Лабину: — А у вас на планете когда-нибудь упоминали такое событие, как восстание Рио?

— Расскажите... — попросил Лабин, а сам подумал: «Лори?»

— Да мне и рассказывать особо нечего, — призналась Уэллетт. — Никто в действительности не знает, что про­изошло. Говорят, кучка «мадонн» проникла в офисы УЛН в Рио-де-Жанейро и вконец там озверела. Стали палить ракетами по всем подряд.

— И кто победил?

— Хорошие парни. По крайней мере Рио стерли с лица земли, неприятности закончились, но кто знает? Некоторые люди говорят, что «лени» вообще ни при чем, а это была своего рода гражданская война между вышед­шими из-под контроля правонарушителями. Но что бы это ни было, оно произошло очень далеко отсюда. — Така махнула рукой в сторону горизонта. — У нас были свои проблемы. А мораль истории такая: никому не известно, кто сейчас всем заправляет, на чьей они стороне, а мы все висим над пропастью, когтями вцепились в край, и времени на решение Больших Вопросов больше нет. Насколько нам известно, американские боевые спутни­ки сейчас летают на автопилоте, а в наземном центре управления потеряли коды доступа. Или это «лени» ведут учебные стрельбы. Или... или страны Мадонны заслали к нам кого-то. Тот факт, что кто-то стреляет по этим мик­робам, ничего не доказывает.

Лабин задумался над сказанным:

— Значит, доказательств нет.

— Поэтому я хочу их добыть. Я собираюсь секвенировать эти микроорганизмы. Вы позволите мне доехать до того места или придется топать туда пешком?

Лабин ничего не ответил. Боковым зрением он увидел, как Кларк открыла, но тут же закрыла рот.

— Отлично. — Уэллетт прошла к заднему борту своего фургона и открыла съемную панель.

Лабин позволил ей достать катушку стерипленки и складные носилки с встроенными кольцами «воздушной подушки». Така спокойно взглянула на Кена:

— Контейнер сюда влезет?