Бетагемот

— Сейчас? — Кларк покачала головой. — Думаю, могу честно сказать, что ни Кен, ни я... О, господи!

Тварь выскочила из какого-то потайного укрытия под приборной панелью — сплошные сегменты и щелкающие мандибулы. Она зацепилась за колено Кларк конечностя­ми с кучей суставов и напоминала гибрид кузнечика и сороконожки размером с мизинец. Рука Лени машиналь­но опустилась: маленькое существо лопнуло под ладонью.

— Черт побери, — тяжело дыша, произнесла она. — Что это было?

— Что бы это ни было, оно ничего тебе не сделало.

— Никогда не видела ничего подобного... — Кларк осеклась, посмотрев на собеседницу.

Уэллетт, похоже, расстроилась.

— Это, надеюсь, было не твое домашнее животное?

Абсурдная мысль, конечно. «Хотя не безумнее, чем

держать в любимчиках зельц. Интересно, как она...»

— Это было просто насекомое, — сказала Уэллетт. — И оно никого не трогало.

Кларк вытерла ладонь о бедро, размазав хитин и жел­тую слизь по гидрокостюму.

— Но оно... оно просто неправильное. Я таких вообще никогда не видела.

— Говорю же. Ты отстала от жизни.

— Так эти твари, значит, давно появились?

Уэллетт пожала плечами; похоже, она начала успока­иваться.

— Появляются то тут, то там. По сути, обычные на­секомые, только сегментов слишком много. Наверное, мутация гомеозисных генов^[30], но не знаю, изучал ли их кто-то более детально.

Кларк смотрела на мокрый чахнущий пейзаж, про­плывающий за окном.

— А тебя, похоже, сильно тронула судьба этого... на­секомого.

— А ты решила, что все вокруг умирает как-то мед­ленно, да? И надо всем помочь в этом деле? — Уэллетт перевела дух. — Прости. Ты права. Я просто... проходит время, и начинаешь им симпатизировать, понимаешь? Когда работаешь тут слишком долго, все кажется... цен­ным.

Кларк ничего не ответила. Машина обогнула трещи­ну в дороге, закачавшись на рессорах воздушной по­душки.

— Я знаю, что в этом мало смысла, — помолчав, при­знала Уэллетт. — Бетагемот вроде как не так много и изменил.

— Что? Посмотри в окно, Така. Все умирает.

— Все и так умирало. Может, не так быстро.

— Хм. — Кларк взглянула на доктора. — И ты дей­ствительно считаешь, что кто-то подбрасывает нам ле­карство через бруствер?

— От человеческой глупости? Навряд ли. А от Бета­гемота... Кто знает?

— И как оно может действовать? В смысле, что еще- то не пробовали?

Уэллетт, покачав головой, негромко рассмеялась:

— Лори, ты меня переоцениваешь. Я понятия не имею. — Она на мгновение задумалась. — В принципе, может быть что-то вроде решения гориллы.

— Никогда о таком не слышала.

— Лет двадцать назад, в Африке. Горилл практически не осталось, а местные подъедали тех, кто выжил. В об­щем, одной группе по охране природы пришла в голову блестящая идея: они сделали горилл несъедобными.

— Да? И как же?

— С помощью модифицированного варианта Эболы. Гориллам было от него хоть бы хны, а любой человек, решивший отведать их мясца, умирал от внутреннего кро­вотечения в течение семидесяти двух часов.

Кларк улыбнулась, слегка удивившись:

— А с нами такой трюк можно провернуть?

— У нас соперник покруче. Микробы вырабатывают противоядия быстрее млекопитающих.

— Да, похоже, с гориллами тоже не получилось.

Уэллетт хмыкнула:

— Получилось. Даже слишком

— Так почему они вымерли?

— Мы их истребили. Неприемлемый риск для здо­ровья человека.

Дождь колотил по крыше кабины, потоки воды струи­лись по боковым стеклам. Капли метили в лобовое стек­ло, но резко сбивались с курса за несколько сантиметров до цели.