— У вас хронический недостаток окситоцина. Это излечимое расстройство. Я могу назначить...
— Забудь, — ответила Лени. «С каких пор особенности личности стали „излечимым расстройством"?»
— У вас наблюдается чрезмерно активная выработка дофамина. Вы принимаете опиоиды или усилители эндорфина более двух раз в неделю?
— Да забудь ты об этом. Просто ответь мне про галлюцинации.
Кабина замолчала. Кларк закрыла глаза. «Только этого не хватало. Чтобы какая-то треклятая машина подсчитывала молекулы моих мазохистских наклонностей...»
Бип.
Кларк открыла глаза. На экране в основаниях полушарий головного мозга зажглась россыпь фиолетовых звездочек. По центру пульсировала крохотная красная точка.
«Аномалия» — зажглась надпись в углу экрана.
— Что? Что это?
— Обрабатываю. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
Внизу выскочила надпись: «Поле Бродмана 19 (ЯЗЗА)» [24] .
Снова послышался писк. Показалась еще одна мигающая красная точка, теперь чуть спереди.
«Поле Бродмана 37».
— Что это за красные пятна? — спросила Кларк.
— Эти отделы мозга отвечают за зрение, — ответила кабина. — Могу я опустить щиток шлема, чтобы осмотреть глаза?
— Я ношу линзы.
— Роговичные накладки не помешают сканированию. Могу я приступить?
— Давай.
Щиток скользнул вниз. Сеть из крохотных бугорков пунктиром расчертила его внутреннюю поверхность. Гул машины глубоко отдавался в черепе Лени. Она начала считать про себя. Прошло двадцать две секунды, прежде чем щиток вернулся на место.
Сразу после надписи о 37-м поле Бродмана появилась следующая: «Обл. желт, пятна НОРМ»[25] .
Жужжание стихло.
— Вы можете снять шлем, — объявила машина. — Каков ваш хронологический возраст?
— Тридцать два. — Она повесила шлем на крючок.
— Претерпевало ли ваше визуальное окружение значительные изменения в период от восьми до шестнадцати недель назад?
Целый год, проведенный в светоусиленных сумерках источника Чэннера. Путь на сушу ползком, вслепую по дну Тихого океана. А потом неожиданно яркое небо...
— Да. Возможно.
— В вашей семье были зафиксированы случаи инсультов или эмболий?
— Я... Я не знаю.
— Умирал ли недавно кто-то из ваших близких?
— Что?
— Умирал ли недавно кто-то из ваших близких?
Лени стиснула зубы.
— У меня недавно умерли все близкие мне люди.
— Менялось ли за последние два месяца давление окружающей вас среды? К примеру, находились ли вы на орбитальной станции или в негерметичном воздушном судне? Совершали ли вы погружения на глубину более двадцати метров?
— Да. Совершала.
— Во время дайвинга вы проходили декомпрессионные процедуры?
— Нет.
— Какова была максимальная глубина, на которую вы погружались, и сколько вы там пробыли?
Кларк улыбнулась:
— Три тысячи четыреста метров. Один год.
Кабина на секунду замолкла, но потом продолжила:
— Люди не могут пережить подъем с такой глубины без декомпрессии. Какова была максимальная глубина, на которую вы погружались, и сколько вы там пробыли?
— Мне не нужна декомпрессия, — пустилась в объяснения Лени. — Во время погружения я не дышу, все обеспечивали электри...
