Водоворот

Между дверью и модулями, спиной к свету стояла Патриция Роуэн.

— Кен, рада снова тебя видеть.

Лабин закрыл дверь:

— Как вы нашли меня?

— Тебя выдал доктор Дежарден, естественно. Но полагаю, ты не слишком удивлен. — Ее линзы фосфоресци­ровали от поступающей информации. — Учитывая твою небольшую проблему, ты сам, вероятно, подтолкнул его в нужном направлении.

Лабин сделал шаг вперед.

— Есть многое на свете, друг Горацио... — протянула Роуэн.

Кен как-то изменился, по его телу прошел еле заметный спазм, а потом он расслабился.

«Триггер-фраза», — понял Дежарден. Какая-то подпрограмма только что активировалась в мозгу Лабина. Не успел рифтер вздохнуть, как его цель изменилась...

«Поведение мистера Лабина зависит от условного рефлекса, реагирующего на угрозу, — вспомнил Ахилл, — он навряд-ли сочтет вас угрозой, если только не решит...

О, господи. — Дежарден сглотнул и неожиданно почув­ствовал, как сильно пересохло у него во рту. — Она его не запустила, а отключила. Он хотел меня убить».

— ...это было делом времени, — говорила тем временем Роуэн. — В Калифорнии произошло несколько вспышек, которые не укладывались в общую схему. Полагаю, ты провел какое-то время на некоем острове близ Мендосино?

Лабин кивнул.

— Нам пришлось его сжечь. Так жаль — сейчас осталось не так уж много мест с естественной фауной. Едва ли можно так запросто их лишаться. И все-таки. Ты не оставил нам выбора.

— Минуту, — встрял Дежарден. — Он заражен?

— Разумеется.

— Тогда я уже должен был умереть, — сказал Лабин. — Если только у меня нет иммунитета...

— У тебя его нет. Но ты невосприимчив к Бетагемоту.

— Почему?

— Ты не совсем человек, Кен. Это дает тебе преимущество.

— Но... — Тут Ахилл замолк. Мембрана не изолировала Роуэн. Несмотря на предосторожности, они все дышали одним воздухом.

— Но у вас иммунитет есть, — закончил он.

Она склонила голову набок:

— Потому что во мне от человека осталось еще меньше, чем у Кена.

***

Ради эксперимента Лабин просунул руку сквозь одну из граней. Мембрана, похожая на мыльный пузырь, разошлась вокруг его плоти и плотно облепила кисть, ярко мерцая в месте соприкосновения, но, когда Кен замер, померкла. Лабин хмыкнул.

— Чем раньше начнем, тем раньше закончим, — сказала Роуэн.

Лабин прошел внутрь. На секунду вся поверхность куба пошла масляными радугами, но, как только рифтер оказался в операционной, мембрана расчистилась, восстановив целостность.

Патриция взглянула на Дежардена:

— Множество белков — особенно энзимов — плохо работают на больших глубинах. Мне говорили, что от давления их структура меняется.

При запуске стерилизационного поля куб слегка потемнел, как будто его стенки уплотнились. Разумеется, так лишь казалось; мембрана, как и прежде, сохраняла толщину в одну молекулу, но повысилось ее поверхностное натяжение. Сейчас Лабин мог броситься на нее всем своим немалым весом, но она не открылась бы. Поддалась бы — растянулась, исказилась, дошла бы под действием чистой инерции где-то до середины комнаты, словно резиновый носок с камнем внутри. Но не порвалась бы, а вернулась спустя несколько секунд в исходное двумерное состояние. И Лабин по-прежнему сидел бы внутри.

Дежардена это даже немного успокоило.

Роуэн слегка повысила голос:

— Кен, разденься, пожалуйста. Одежду оставь на полу. Там висит шлемофон. Ты можешь им воспользо­ваться во время процедуры.

Она повернулась к Дежардену:

— Перед отправкой на рифт нам приходится модифицировать наших людей. Мы им вживляем гены глубоководных рыб.