Эльфы. Во власти тьмы

Последняя запись в дневниках Пелин, губернатора Катуры

Такаар постоял несколько мгновений, ожидая, пока не улягутся нахлынувшие на него чувства. Совсем не такую картину ожидал он увидеть в этой комнате. Десять дней назад он ощутил тошнотворное и массированное применение магии и понял, что ТайГетен потерпели очередное поражение в борьбе против мощи человеческих заклинаний. Он давно уже знал, что только тот путь, по которому пошел он сам, может спасти эльфов и что он должен как можно скорее попасть в Катуру, чтобы увести из города тех, кто был ему нужен.

Поэтому он бежал так, как умеют бегать только воины ТайГетен. А это время Сенсерии вели его учеников в заранее оговоренное место встречи в нескольких часах пути от ладони Инисса, укрытое от подозрительных и любопытных глаз обитателей Катуры.

Ночь сделала его невидимым, а его изрядно подзабытые навыки воина ТайГетен позволили ему без помех пробраться в зал Аль-Аринаар, а оттуда незамеченным проскользнуть в покои губернатора Катуры.

Оказалось, что все ради этого. Последний лучик надежды в его душе угас, оставив после себя только пустоту и гнев, отвращение и ощущение того, что его предали. В спальне стоял знакомый аромат. Из трубки, валявшейся на низеньком деревянном столике, еще вился дымок, а рядом лежал небольшой кожаный кисет, из горлышка которого многозначительно просыпались крошки содержимого.

Пелин лежала на грязных простынях. Обнаженная. Одна рука безвольно свешивалась с постели. Скорее всего, она была без сознания, но точнее сказать было невозможно, поскольку три туали ulas загораживали Такаару обзор. Двое наблюдали за тем, как третий насиловал ее тело, которое вяло подергивалось в такт его напористым толчкам.

Все трое стояли к нему спиной, и он пересек комнату совершенно беззвучно. В двух шагах от них ему уже были слышны гнусные комментарии, которыми они обменивались, и отвратительное сопение третьего. Такаар остановился и обнажил клинки.

Пусть прольется кровь.

В кои-то веки он был полностью согласен со своим мучителем.

— Думаю, вы уже достаточно насмотрелись, — сказал он.

Двое ulas резко обернулись, с комичной синхронностью открыв от удивления рты. Один даже умоляющим жестом протянул к нему руку. Такаар вонзил оба клинка им снизу вверх в подбородки, заставив закрыть рты. Оставив мечи торчать там, где они застряли, он прошел между обоими ulas, которые беспомощно схватились за рукояти; изо рта у них уже потекла кровь, и оба бессильно хрипели, пытаясь сказать что-то.

Третий ula настолько увлекся изнасилованием, что даже не заметил, что его дружки умирают. Такаар шагнул вперед и схватил его за волосы, стаскивая с тела Пелин, и швырнул на окровавленные и еще подергивающиеся тела подельников.

Тот заорал и неуклюже сполз с них, пытаясь прикрыться и одновременно пятясь к двери в надежде удрать и уже понимая, что это ему не удастся. Прежде чем взяться за насильника, Такаар сначала убедился, что Пелин еще дышит. Оттолкнув туали к центру комнаты, он вынул кинжал из ножен, закрепленных на лодыжке.

— Вот, значит, как ты предпочел восстанавливать могущество и силу эльфов? Надругавшись над моей Пелин?

Парень нахмурился, и страх в его глазах ненадолго сменился растерянностью. Такаар взмахнул кинжалом, и на груди малого появился аккуратный разрез, из которого выступила кровь. Ula взвизгнул.

— Ты знаешь, кто я такой, мальчик? — проревел ему в лицо Такаар. — Ты меня знаешь?

— Ты… Я…

Такаар, пританцовывая, двинулся вокруг него. Он успел трижды надрезать ему кожу на спине, прежде чем ula обернулся. В глазах его стояли слезы, а от ужаса он дрожал всем телом. Умоляющим жестом он простер к Такаару руки.

— Меня зовут Такаар, и, хотя мои преступления стоили жизни многим, я никогда не опускался так низко, как ты.

— Как…

Клинок Такаара скользнул по животу парня. Тот вскрикнул и попятился. Такаар же продолжал пританцовывать вокруг него, толкая его и нанося все новые порезы.

Хорошо, очень хорошо.

— За то, что ты посмел надругаться над моей Пелин, Шорт обречет тебя на вечные муки. Но твои преступления намного серьезнее. Кого ты представляешь?

— Кого я представляю?

Рука Такаара с зажатым в ней кинжалом метнулась вперед, и над бровью парня появился очередной порез. Из него капельками выступила кровь, грозя скатиться вниз. Тот заскулил и обмочился.

— Я не привык повторять свои вопросы.

— Здесь правят туали. И я тоже туали.