Эльфы. Во власти тьмы

Такаар нанес ему еще один порез, на сей раз — на левой щеке.

— Как и Пелин, кстати. Отчего она, наверное, стала твоей собственностью, полагаю.

— Она сама сделала свой выбор.

— Ложь. — Такаар еще трижды провел острием кинжала по ребрам молодчика. — Ты хотя бы понимаешь, что вы здесь натворили?

— Мы захватили Катуру, и теперь она принадлежит туали. Прочие кланы не смогут долго сопротивляться нам. Особенно теперь, когда гвардии Аль- Аринаар больше нет.

— Вы захватили ее для туали, а в результате поднесли на блюдечке людям!

Такаар кивнул и до кости рассек парню лоб.

— О да, они идут сюда. И что станется с вашей властью, когда на улицы начнут падать заклинания?

Следующим взмахом он рассек молодчику подбородок.

— Ты сказал мне все, что я хотел знать. А теперь ступай и держи ответ перед Шортом.

Последним ударом Такаар вонзил клинок парню в глаз, так что острие пробило мозг, отчего тот умер мгновенно. Тело его повалилось на пол. Взглянув на руки, Такаар отметил, что они дрожат. Опустив взгляд на пол, он как будто заново увидел то, что сделал с насильником Пелин, и его едва не стошнило.

Ты должен гордиться.

— Только тем, что он мертв. Это — не я. Это не мог быть я.

Нет, ну надо же. Суровая реальность опять оказалась тебе не по вкусу.

Такаар вытер лезвие кинжала о рваную серую рубаху молодчика и отвернулся. Двое других туали тоже были мертвы, и ковер пропитался их кровью, так что различить оригинальный узор на нем было уже невозможно. Лужа кровь медленно растекалась по доскам пола, заполняя щели между ними. Такаар склонился над телами и вырвал свои застрявшие клинки. Подойдя к кровати, он вытер их о нижнюю простыню, прежде чем спрятать в ножны.

Наконец, он накрыл Пелин грязной влажной простыней и опустился на колени подле ее изголовья. От нее исходил отвратительный запах. На смятой тонкой подушке были видны следы плесени, а в ее поседевших раньше времени и грязных волосах застряли высохшие кусочки рвоты. Подушка, матрас и простыни были покрыты пятнами пота, крови и рвоты.

Пелин явно превратилась в законченную наркоманку, павшую жертвой пагубного пристрастия к самому сильному эльфийскому наркотику. В ноздрях у нее запеклась кровь, а из уголка губ стекала струйка пенистой слюны. Вены на ее покрасневших ушах пульсировали, а правая сторона лица непроизвольно подергивалась.

Дыхание ее было прерывистым и слабым, а лицо заливала смертельная бледность, если не считать глубоких темно-красных кругов под глазами. Кожа ее была холодной и безжизненной на ощупь, обтягивая костлявое и высохшее тело.

Такаар шмыгнул носом и заплакал. Рука его дрожала, когда он положил ее ей на грудь, чтобы убедиться, что сердце Пелин, пусть и слабо, но все еще бьется, и обнаружил, что груди ее ссохлись, а ребра торчат наружу. Он провел рукой ей по животу, призвав себе на помощь всю силу Иль-Арин, чтобы выяснить степень ее физической деградации. Все ее жизненно важные органы оказались поражены опухолью и едва функционировали.

— Как же ты могла пасть так низко? — прошептал он.

Вот что случается, когда те, кого ты любишь, бросают тебя.

— Все не так просто, и тебе это прекрасно известно.

Странно, но я виню в случившемся не только тебя. Слишком многие предали ее.

Взгляд Такаара остановился на столике с трубкой и кожаным кисетом. Эдулис. Им пропах весь город, и он укоренился даже здесь, там, где должно было находиться его правительство. Взмахом руки он смел кисет с его содержимым со стола, а трубочка ударилась о стену и разбилась вдребезги.

Такаар поднялся на ноги, не находя себе места. У дальней стены на умывальнике стоял кувшин с водой и таз. Такаар наполнил его водой, мельком взглянув на свое отражение в зеркале над умывальником. Эльф, который смотрел на него оттуда, исхудал и был близок к полному изнеможению. Щеки ввалились, под глазами залегли круги, а волосы торчали в разные стороны. Пожалуй, ему стоит постричься. Но в глазах светилась вера и надежда.

Красавец, не правда ли?

— Я никогда не был красив. Но, по крайней мере, я по-прежнему сражаюсь.

Да, но борьба с внутренними демонами не считается.

— Почти смешно.

Я стараюсь.

Такаар перебросил через плечо относительно чистое полотенце и перенес таз с водой на столик возле кровати. Он согрел воду, передав ей тепло рукой, несколько мгновений вдыхал пар, после чего обмакнул в воду полотенце и принялся вытирать ей лицо.

— Это вернет тебя к жизни, — негромко сказал он. — И ко мне. Грязь смоется с твоего тела, и ты вырвешься на свободу из тюрьмы своего пристрастия. Вместе мы отыщем новых адептов Иль-Арин, и раса эльфов переживет нашествие людей.