И все братья согласились и сказали: «Хорошо!»
— А мать? А Галя? — спохватился меньшой.
— Да разве мы много помогаем им? — сказал старший. — Братья-товарищи, не отступайте!
Все ответили: «Не отступим!»
Вошли они в хатку. Мать и Галя уже спали.
Мать сейчас проснулась, услыхала и промолвила:
— Где вы так, деточки, замешкались?
И Галя проснулась, почуявши, что ее крепко обняли: то меньшой брат ее обнял.
— Что? — спросила Галя. Сердце забилось у ней, почуяло — что-то есть.
Но меньшой брат ничего не ответил и отошел.
Старший брат сказал тогда:
— Мама, идем мы счастья искать; будь здорова да нас не поджидай! Прощай, сестра!
С этим словом пошел он, а за ним все братья вслед.
Вдова только всплеснула руками и упала в горе и в ужасе. Галя вскочила, догнала, уцепилась было за меньшого брата, не пускала и рыдала, но и любимый брат вырвался от нее и убежал за другими, и только издали она еще услыхала его голос: «Прощай, Галя, прощай!»
Все ушли. Ушли и не возвращаются.
— Кличь их, Галя! кличь громче, зови! — твердила вдова как безумная.
И Галя кликала их громко и звала; но даром раздавался свежий, отчаянный голосок: в ответ только между гор звонко откликалось.
— Слышишь, Галя, слышишь шум? Они идут, идут! — говорила вдруг вдова.
Но это Днепр шумел, деревья шелестели: никто не шел.
— Видишь, видишь, Галя, вон там, там — кто-то стоит! Это Ивась стоит, а подле него, видишь?.. видишь Грицька? Беги, беги туда, Галя!
Галя бежала то в ту, то в другую сторону, где тешили их и обманывали ночные тени и мгла.
И рассвело. Рассвет показал им, как пуст зеленый луг и безмолвны горы кругом. Они всё ждали возврата и обращали усталые глаза во все стороны. И солнце взошло — такое ясное, будто хотело для них нарочно лучше осветить пустые дороги кругом. Они все-таки ждали возврата. Но с той поры никто не воротился домой.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Много прошло дней, недель, месяцев, и лет прошло немало, что вдова с Галей еще прожила и прогоревала в убогой хатке на лугу, все ожидаючи, что возвратятся милые сыновья, что воротятся милые братья: то все слышался им шум шагов по мягкому лугу ввечеру, то перед рассветом пробуждал их шум у дверей — спешили они, и трепетали они… Но на лугу все пусто ввечеру, и перед рассветом у дверей нету никого. Пусто! никого!.. Напрасно Галя летала туда и сюда, как ласточка, и вдова из сил выбивалась, чтобы поспеть себе за ней: пусто! никого!
Да, да, пусто и никого. И переставали они на время рваться туда и сюда, будто успокаивались немножко, набирались терпенья.
— Галя, — говорит опять вдова, — слышишь, шумит?
— Это Днепр шумит.
— Нет, нет, Галя, слушай!
— Деревья шелестят, мама!
— Всё Днепр шумит! всё деревья шелестят! — промолвит вдова и вздохнет и прошепчет: — Боже мой! Боже мой!..
И немного погодя вдова опять начинает:
— Галя! Галечка! выйди, погляди, послушай!
И Галя выходит, глядит и слушает. Не слышно ничего, не видно никого — только Днепр шумит да деревья шелестят.
Галя что подрастала, то все становилась разумней. Уж она не боялась буки, ни волка, усердно работала, и когда теперь плакала горько, где-нибудь притаившись, никто бы ее не нашел по плачу: она тихонько-тихонько уж теперь умела плакать.
Жили они все так же бедно. Все так же ходила вдова на поденщину, но все меньше ей платили, потому что она все старилась и слабела, все становилась непроворней и бессильней. Галя тоже ходила поденщицей, и ей платили тоже немного, потому что Галя была еще чересчур молода и невыкла. Рано-рано поднимались они и шли в город на работу. И скажу вам, никогда не уходили они, не поглянувши на дорогу, что вилась по лесистой горе, не постоявши на лугу, напрасно не подождавши. Не дождавшись никого, кроме иногда пропорхнувшей мимо птицы, не увидавши ничего, кроме знакомых тихих высоких деревьев, они шли, приходили в город и брались за работы, какие бог им посылал: носить воду, полоть огороды, мыть белье, рубить капусту, белить хаты — брали, что в какое время бог посылал. Целый день они работали, изредка вместе в одном доме, всегда почти врозь, и ввечеру сходились на дороге домой. И тут-то Галин свежий голосок звенит: Галя рассказывает, что видела, что слышала, что там хорошо и что дурно ей показалось; вдова слушает и время от времени сама что-нибудь скажет о виденном и слышанном. И приходили домой, в свою хатку. В хатке они огня не зажигали, как и
