живую планету? Может, недавнее сокращение разнообразия и биомассы представляет собственную «биосуицидальную» тенденцию Земли? Что, если гипотеза Медеи приложима не только к этой планете, но и ко всем остальным?
С другой стороны, жизнь на Земле никогда еще не имела возможности
Близорукий эгоизм не нов. Он свойствен всем живым существам. Мы первые способны заметить скользкий склон. Обдумать собственные дороги в ад. То, что мы сделаем, покажет, истинно ли мы разумны. Мы рак Матери-Земли… или ее новый мозг? Ее сознание.
40
В ожидании проводника
Хэмиш негодовал.
Потребовалось всего одно мгновение, чтобы его иллюзии о собственной значимости развеялись.
Хэмиш сидел в глубине лекционной аудитории в просторном поместье Глокус-Вортингтона, стараясь поудобнее пристроить длинные ноги, а интеллектуалы из Движения отречения Тенскватавы сравнивали свои замечания с мнением ученых, нанятых консорциумом богатейших семейств, так называемым клайдом. Если им хочется, чтобы победил здравый смысл, предварительно должны договориться друг с другом ученые, обслуживавшие обе группировки. Обсудить предстояло многое…
Например, понятное оправдание нового направления развития общества – с посланиями, адресованными различным социальным секторам, кастам и группам интересов.
Или указания политикам и чиновникам, которых уже привлекла каждая группа, плюс планы расширения их влияния.
Также на повестке дня – хотя как вопрос – была методология
Утро прошло в презентациях и закрытых обсуждениях. Сушмита, социолог из Дарамсалы, произнося краткую речь о «неоконфуцианских» социальных структурах, старалась не встречаться взглядом с Хэмишем. Вспоминая время, проведенное вместе ночью, он откровенно улыбнулся, когда ее взгляд должен был скользнуть по его лицу, но контакта не получилось ни на миг. Возможно, она была смущена – или рассержена, – что он не остался на всю ночь, или просто опасалась, что обмен взглядами раскроет эту мини-связь. Если так, то стремление избегать чьего-то взгляда раскрывает еще больше… Впрочем, ему все равно.
Возможностей было много, и Хэмиш признался себе, что ему любопытно. Отчасти.
«К любви. Но достигли ли мы ее? – думал он. – И если так… то почему не смогли удержать?»
Презентация Сушмита была действительно хороша. Превосходная, точная – подкрепленная впечатляющими историческими примерами – оценка того, как сделать олигархическое правление более прочным, эффективным, длительным, укрепив его меритократией.
Естественно, эта часть понравилась интеллектуалам. Еще бы. Когда Сушмита закончила и села во втором ряду, раздались аплодисменты. Хэмиш предпочитал наблюдать за всем издали, где можно было вытянуть ноги.
Вероятно, первому сословию более интересны были обсуждения тем: «Как изменить общественное мнение настойчивым и вездесущим убеждением» и «Как проверить преданность слуг томографией личности».
На совещании, посвященном интеллектуальной собственности, была предпринята попытка найти компромисс между олигархами, которые рассматривали копирайты и патенты как выгодную ренту, и сторонниками Отречения, видевшими в строгом лицензировании идеальное орудие контроля над «прогрессом». Советники с обеих сторон пришли к соглашению законодательно отменить окончание сроков действия патентов. Интеллектуальная собственность должна стать вечной.
Дополнительный бонус: это может помочь убедить некоторые типы ученых – технических специалистов присоединиться к союзу.
Хэмиш заметил, что докладчики казались испуганными – возможно, из-за наркотиков, которые они глотали, нюхали или впитывали через поры. В
