Бытие

Джеральд и все остальные переглянулись. В прежние времена требовались дни и даже недели, чтобы проконсультироваться со своим правительством на родине. Теперь вечностью казались несколько минут: Хахой удивленно хмыкнул, потом, по-видимому, попытался возразить и, наконец, явно подчинился.

Он решительно откинул очки и, прежде чем продолжить, несколько секунд смотрел на сидевших перед ним за столом.

– Кажется, у нас достаточно оснований, чтобы полностью объединить ресурсы и информацию.

– Гм, мне казалось, мы уже это делаем, – заметил Геннадий, но Джеральд покачал головой.

– Думаю, наш уважаемый коллега из Возрожденного Срединного царства имеет в виду нечто иное. Нечто такое, что он был вынужден – до настоящего времени – утаивать от нас.

Хахой коротким резким кивком подтвердил его правоту. Признание явно далось ему нелегко.

– Приношу свои искренние извинения. Но сейчас могу сознаться, что мы давно подозревали существование на Земле еще по крайней мере одного посланца-артефакта.

– Вы имеете в виду неразбитые остатки, которые находили люди?

– Я имею в виду, что кое-кто в нашем почтенном обществе давно верил в говорящие камни, падающие с неба. Некоторые рассказы казались правдоподобнее прочих. Например, некогда существовал образец, который хранился в Летнем императорском дворце, до того как этот дворец захватили во время Второй опиумной войны европейские войска. Говорили, что этот объект вызывает очень яркие видения. Другой – резное яйцо, сделанное из особого бледного нефрита и наделенное «волшебными свойствами», – во время бегства на Тайвань забрал из Национального музея Чан Кайши. С тех пор эти камни не выставлялись на всеобщее обозрение.

– Эти объекты обладали такими же свойствами, как наш? – Чомбе рукой указал на укрытый тканью Артефакт. – Способностью показывать четкие, ясные изображения? Искусственными существами, способными отвечать на вопросы?

– Не в современный период и не по надежным хроникам, – признал представитель Китая. – Наши мандарины и ремесленники часто хотели разъять и украсить предметы, прекрасные от природы, – с сожалением добавил он. – Или же их могли повредить за столетия войн и грабежей.

Но древние отчеты позволяют надеяться на то, что это хорошая цель для исследования. Возможно, даже сейчас их изучают какие-то тайные группы.

Обдумывать смысл этого предостережения было неприятно. Какие-то заговоры элиты, способной получить преимущество, сравнивая данные из своего собственного частного источника с потоком общедоступной информации от Гаванского артефакта.

– Существуют еще более древние легенды, смутно намекающие, что волшебные камни хоронили в царских могилах. И…

Отказываясь отвлекаться, Бен Фланнери вздохнул.

– Вы это хотели нам сказать? Что некоторые музейные экспонаты, возможно, посверкивали, до того как их обточили и привели в негодность? По вашей рекламе я понял, что у вас есть нечто ощутимое.

Хахой Мин покачал головой.

– Почти было. Очень многообещающий камень выскользнул у нас из рук. И не один раз, а несколько на протяжении трех десятков лет.

– Трех десятков? – переспросила Акана, явно удивленная. – Но…

– Столько времени мы подозревали, что в частном владении находится нечто значительное – нетронутый камень-посланец. И несколько раз приближались к нему в своих поисках.

«А если бы вы получили работающий космический кристалл до того, как я снял этот с орбиты, – размышлял Джеральд, – разве поделились бы им со всем миром, как поделились мы?»

Хахой Мин между тем продолжал:

– Самая последняя неудача – и мне очень неприятно об этом говорить – постигла нас примерно сутки назад. Точнее, тридцать часов. С тех пор мы продолжаем непрерывные поиски. Похоже, тем же заняты и другие силы.

– Но… – Акана подалась вперед, упираясь локтями в гладкую поверхность стола. – Откуда вы знаете, что это не просто камень-фетиш, или каменный череп, или что-то еще, изготовленное человеком?

– Знаем, – отрезал представитель Китая. – И теперь мне разрешено показать вам, что мы знаем.

Чередой хмыканий и движений руками Хахой Мин вызвал над столом изображение: какой-то свиток или хрупкий документ на тонкой бумаге, одна страница которого мерцала пикселированными радугами словно под боковым освещением. Джеральд сощурился, его ир принялся переводить и комментировать.

Лист памяти. Старинное десятипетабайтное устройство для хранения оцифрованных данных.

Хрупкий объект – синтетическое трехмерное изображение – поплыл над ними, потом как будто распрямился, поворачиваясь и переливаясь всеми цветами радуги.

– Эта запись оказалась в нашем распоряжении всего три часа назад. Сейчас ее самолетом перевозят в Пекин, но предварительная перезапись