Я услышала свое имя и имя своего парня, с которым у нас были нежные, хрупкие и даже какие-то трепетные отношения, не в пример многим другим парам, и не придала этому значения, так как подумала, что Журавль имеет в виду каких-то других Катю и Максима.
– Я не больная.
– Я сейчас сломаю тебе руку, если ты мне все не расскажешь.
– Нин, я… я… – и наша подруга, вместо того, чтобы орать на Нинку, вдруг разрыдалась, – я тоже его люблю, и он меня любит.
– Чего? – презрительно протянул Нинкин голос. – Ты чего, опухла, Ира? Какая любовь с парнем твоей подруги?
– Я не могла себя сдерживать, Нина, прости, Нина, прости меня. Я давно его полюбила, раньше Кати! Нина, что мне теперь делать?
– Вот ты шалава. Не рыдай и убери от меня свои руки! – не на шутку взъярилась Журавль. Я же именно в эту минуту начала понимать суть происходящего.
– Ниночка, скажи… скажи, что мне делать? – с мольбой в голосе спросила Ира. Она рыдала и выговаривала слова с трудом. Я слышала, как она плачет только несколько раз в детстве, и от этого мне стало еще хуже.
– Делай что хочешь, но бросай его ко всем чертям, он занят. Твоей подругой, между прочим! – заорала вновь Нинка, которую переполняло негодование. К тому же жалеть людей она никогда не умела.
– Я не могу! Мы ведь встречаемся, и он меня тоже любит.
– Любит? – прорычала Нинка. – Я попрошу нужных парней с ним поговорить так, что этот скот уже никогда никого любить не будет. Даже во сне!
– Заткнись.
– Ты это мне? – Нинкин голос дрожал от переполняющих ее эмоций. А у меня дрожали руки.
– Тебе Журавль.
– Смертный приговор хочешь подписать?
– Не подпишу. Nзапрещено цензуройN! А сама-то! – перестала неожиданно плакать Ира. – Ты сама постоянно парней уводишь у других девушек! А потом их бросаешь, словно игрушки.
– Я – это другое дело. Не смей даже сравнивать меня с собой. Я этих девок знать не знаю. У подруги бы я просто-напросто постыдилась уводить парня. К тому же Катька его реально любит. И ты, милая моя тварь, сдаешь все, чтобы расстаться с этим слизнем, – в голосе Нины появилась угроза, – иначе… Ты знаешь меня, Ира. Ваш Максик так легко от меня не отделается. Я сделаю ему много того, что попортит ему жизнь. И это будут не психические травмы, поверь.
– Не смей мне угрожать! И ему не смей. – Ира никогда не была такой спокойной, как я, и Ниночка, по-видимому, ее жутко раздражала в этот момент.
– Хочу и буду. А ты не ори. Нет, твою же мать, как ты могла так поступить?
– Сердцу не прикажешь, Нина.
– Прикажешь! В крайнем случае твоем сердцу прикажу я. Нет, тайно встречаться с любимым человеком подруги! Ты кто вообще? Это с тобой мы с первого класса дружим?!
– Ага! Ты всегда на ее стороне! – опять заорала Ира.
– Что? – от удивления Журавль понизила голос.
– Всегда защищаешь ее, а не меня. Почему Катьке можно влюбляться, а мне нет? Да, я тоже втюрилась в Макса, и он тоже меня любит, просто ему бросать эту рохлю жалко! Хотя из нас двоих он выбрал именно меня, а не ее! Знаешь, как ему тяжело было?
– Ему тяжело еще будет. Все впереди.
– Я – его первая девушка, а не она. С ней только и можно за руки ходить!
– Чего? Ну ты и тварь.
– Закрой ротик, Журавль! Блин, я вас обеих ненавижу! Одна Крутая Мадам, которая купается в папиных деньгах и всеобщей любви, фальшивка и стерва, вторая вся из себя слабая тихоня, творческая личность, девочка из интеллигентной семьи с извест-ным папой, которая тоже тянет на себя одеяло! А я? А кто я?
– Оу, да у тебя комплекс.
– Вы всегда лучше ладили между собой, двумя такими грандиозными личностями, а не со мной, такой простой и обычной. Как же вы меня бесите, как раздражаете! Общайтесь вдвоем, я вас обеих видеть уже не могу…
– По-моему, Нинка залепила Ире пощечину и выдала что-то грубое, а что было дальше – я не знаю.
