Мой бывший одноклассник тут же ответил на первый вопрос:
– Мы не могли бы встретиться?
– Встретиться? – в ступоре переспросила я. Кей тоже слышал это. Он, не стесняясь, подслушивал, склонив голову ко мне – динамики в телефоне были громкими, и разговор не оставался для него секретом. А вместо того, чтобы удивляться неожиданному звонку, я поймала себя на мысли, что мне нравится, как волосы солиста «На Краю» щекочут мою щеку. И мне хотелось слышать не голос бывшего парня, по которому я убивалась еще долгое время, а едва заметное дыхание Кирилла.
– Да, встретиться, – между тем твердо произнес Макс, – я… в прошлом, кажется, я сделал много глупостей, и сильно тебя обидел. Я хочу нормально попросить у тебя прощения и загладить свою вину. Катя, понимаешь, я всегда это осознавал, что причинил тебе боль, и хотя мы были тогда сущими детьми, честное слово, мне очень жаль. Ты ведь знаешь, как мне было жаль.
Он не спрашивал, он утверждал.
– Примерно знаю, – пробормотала я, понимая, что разговаривать с этим парнем мне очень трудно. Чувство дискомфорта меня не покидало – как будто это был не тот человек, которого я, кажется, безумно любила пару лет назад, и по которому страдала, а кто-то другой, взявший его имя и фамилию.
– Кать, я часто вспоминал тебя, но у меня никогда не хватало храбрости, чтобы попросить у тебя прощения. Я хотел приехать к тебе, но боялся. Даже позвонить боялся. И, честно сказать, со временем это чувство только усиливалось, – продолжал Макс. – И я просто старался не думать о том, что было тогда. Но когда я вновь тебя встретил, я подумал, что не могу скрываться все время от прошлого. Катя, я… я поступил ужасно.
– Даже я бы так не смог, – шепотом согласился Кей. Я приложила палец к губам и попыталась отвернуться, чтобы блондин перестал подслушивать – наш разговор его чрезвычайно забавлял, но он не дал мне это сделать.
– А вчера увидел тебя, и во мне что-то перевернулось, – продолжал между тем Максим. И почему его голос казался раньше таким красивым и мужественным?
– Что перевернулось?
Знаешь, сколько перевернулось во мне, когда я узнала о твоем выборе?
Точно, сколько слез, истерик, я вообще чуть не сдохла из-за этой плаксы!
– Внутренности, – подсказал едва слышно Кей.
– Душа, наверное, – рассмеялся Максим. – Я точно понял, что сделал неправильный выбор. А ты… Ты стала такая женственная и милая. Как цветок орхидеи. Красивая. – Он замолчал, дав мне время переварить информацию, и продолжил: – И, ты знаешь, я и Ира – мы расстались через два года.
– Правда? Я не знала, – я не стала говорить фотографу, что мне уже все равно.
– Я не смог быть с ней. Фактически у нас не было ничего общего. Наверное, только физическая близость. Может быть, на это она поймала меня тогда?
– В точку, – шепнул Кей. – Спорим, тебе этого не хватало?
Я легонько ударила его по руке, призывая к молчанию, а он поймал мою ладонь и коснулся губами запястья, явно играя.
– Мы постоянно ссорились, спорили, Ира жутко ревновала меня ко всем. Даже к моделям на работе. А сама порой вела себя, как… В общем, мы не смогли быть вместе долго. А с тобой я мог болтать часами. Обо всем. Помнишь? Или просто смотреть на тебя и не скучать. Катя, а нежность…
– Что за нежность? – очень тихо спросила я. Кей как раз очень нежно поцеловал меня в запястье…
– Я сейчас скажу тебе глупость, но той нежности и осторожности, что были у меня к тебе тогда, я больше не чувствовал вообще. Ни к кому, – ответил Максим. – Я хотел бы встретиться с тобой. Ты правда такая мягкая и милая. То есть ты и раньше была милая, а сейчас появилось в тебе нечто такое… Изюминка, – голос Макса слегка дрогнул, и парень рассмеялся.
Вот если бы он мне позвонил еще пару месяцев назад и сказал такое… Я бы умерла от счастья.
– Максим, поверь, с тобой я тоже могла часами не скучать.
– Ты помнишь? Это хорошо. И ты знаешь, а я ведь действительно почему-то стал ревновать тебя к тому белобрысому красавчику, который крутился рядом с тобой. Он твой парень?
– Что-то вроде этого.
– Насколько у вас серьезные отношения? У меня есть шанс начать все сначала? Катрина, прости меня? Правда пару лет назад я был моральным уродом.
– Максим, послушай, ты не должен просить прощения – все в порядке.
– Нет! – воскликнул мой собеседник. Наверняка у него сейчас брови сдвинуты к переносице и нижняя губа закушена – когда Максим волновался, он всегда так делал. Наверное, делает и сейчас. – Я такой дурак! Я бы все вернул назад и поступил по-другому.
– Я бы тоже, – прошептал Кей, – мы бы обратились к другим фотографам. Давай, кончай свой треп с ним, моя детка.
