– И либо ты ее убедишь, что нужно к врачу, либо нет. Будь поаккуратнее. Без грубого давления и неприятных выражений. Даже слово «лечиться» не употребляй. Расскажи о знакомом докторе, очень добром и хорошем. И, мол, доктор тебе сказал, что сейчас идет волна депрессий. Как эпидемия. Особенно часто депрессии возникают на контрасте. Съездил, например, в столицу, мать ее, потом домой вернулся, огляделся и выпал в осадок. А это всего-навсего усталость психики за много лет накопилась. Небольшой толчок – и упал человечек.
– Ага, – Котов кивнул, соображая, как он это будет Лене расписывать.
– В общем, ври поубедительней, – бросил небрежно врач и осекся.
Котов гулко сглотнул. Потом крепко зажмурился. Разжмурился. И спросил – вполне нормальным, деловым тоном:
– А на самом деле?..
Врач подумал-подумал и ляпнул:
– Да это вампиризм!
У Котова отвисла челюсть.
– Думаешь, я просто так с фазами луны сверяюсь? – вкрадчиво спросил психиатр.
– Тьфу на тебя! – заорал Котов, вскочил и пулей вылетел за дверь.
Психиатр утер пот со лба, достал сигареты и, сломав несколько спичек, закурил.
Дверь приоткрылась.
– А знаешь, мне полегчало, – сообщил Котов. – Спасибо. Ну, в общем, я сразу. В смысле, позвоню.
– Обязательно, – кивнул врач. – Обязательно.
…У Котова был свой ключ, и он вошел в дом. Ожидал найти что угодно, а нашел пустоту. Лена исчезла.
– Ты сколько дней ее не видел? – спросил по телефону психиатр.
– У нас режим усиленный, – пожаловался Котов.
– Короче, ты ее прошляпил. Наверное, она уже в норме, только… Это может быть не совсем та норма, к которой ты привык.
– Хватит пугать меня. Как думаешь, где искать?
– Да хоть в Москве. Слушай, капитан…
– Не хочу слушать! – разозлился Котов. – Чего ты мямлишь постоянно?!
– Я тебе объяснить пытаюсь. Это, конечно, очень грустно, но лучше забудь свою подругу. Ты ей больше не понадобишься. Она другой человек теперь. Уж поверь специалисту. Выкинь ее из головы.
– Я скорее тебя выкину, – пообещал Котов. – Из окна!
Он поехал на вокзал, зашел к кассирам и уговорил их поглядеть, не покупала ли гражданка такая-то билетик – просто взглянуть, по-хорошему, без лишних формальностей.
Гражданка билетик покупала и по нему убыла. В Москву.
«Ты ей больше не понадобишься, – стучало в голове. – Она другая теперь».
– В Москву? – Психиатр чуть ли не обрадовался. – Ну-у… Сочувствую. Если вернется, обязательно позвони мне.
– Она может вернуться?! – кричал в трубку Котов. – Может?!
– Капитан, я тебя умоляю, поставь на ней крест. Это больной человек, понимаешь, больной. Переродившийся. Совсем другой.
– Сам ты больной! И другой! Я тебя русским языком спрашиваю – может?!
– Да, может. Доволен?
– Пошел ты!..
Котов напился прямо на рабочем месте, днем. Если без протокола – нажрался в говно. И плакал. Сослуживцы честно пытались отправить его домой, пока начальство не засекло, но фиг у них чего вышло. Тогда они попробовали отволочь недееспособного капитана в свободную камеру, чтобы проспался. И, по закону подлости, в коридоре наткнулись на шефа.
Начальника отдела чуть столбняк не хватил, когда он увидел Котова в таком состоянии.
– До чего же эти бляди мужиков доводят! – возмутился начальник. – Нет, хоть разжалуйте меня, а баба не человек!
– Вирусная депрессия! – сообщил ему Котов, заливаясь слезами.
– Угу. И духовный кризис, – согласился начальник. – Ладно, отдыхай пока, завтра обсудим. Рассолу тебе принесу.
В изоляторе, совершенно пустом по случаю понедельника, скучал дежурный – сержант Зыков. Увидев, какое счастье ему на руках несут, слабо трепыхающееся, он инстинктивно попятился и выпалил:
– Ой, только не это!
– Открывай давай! – потребовали взмыленные опера.
– А может, не надо? А, товарищи офицеры?
