есть, под длинным плащом. И, конечно, днем на улицах не показывается… Да и ночью не особенно.
Михаил насторожился.
– К чему ты это говоришь?
Азазель поднял с пола небольшой аккуратный ящик, открыл, внутри со сдержанным достоинством заблестели патроны цвета старого серебра.
– Простыми пулями только разозлишь, – пояснил Азазель, – потому сейчас заряди вот этими штуками… Давай помогу. Вообще смени обойму. А прежнюю переложи в карман. Вдруг копы проверят, хотя такое совсем маловероятно.
– А с этой… что-то не так?
Азазель пожал плечами.
– Как тебе сказать… Бронебойные пули обычно не используются в пистолетах. Не только в полицейских, но даже в армейских, да еще чтоб разрывные… Те вообще вне закона. Человека можно и нужно убивать, в современном перенаселенном обществе это приветствуется, но убивать нужно кошерно, понял?… Чтобы не мучился. Однако у нас противник может оказаться очень даже крутым.
Михаил с неохотой заменил обойму, а пистолет снова сунул в кобуру скрытого ношения. Ему показалось, что с новой обоймой тот потяжелел еще больше, хотя пули по весу такие же, словно их повышенная убойность как-то по-особому сказывается на весе.
– Азазель, – сказал он медленно, – а что на самом деле?
Азазель отшатнулся и сделал большие глаза.
– В смысле?
– Я пришел за тобой, – напомнил Михаил. – А занят с утра до вечера черной и довольно однообразной выдиркой демонов… и так с утра до вечера и даже изо дня в день!
– Ничего, – заверил Азазель, – тебе сколько осталось до военного-полевого суда, сутки?
– Меньше, – ответил Михаил.
– Всего-то? – переспросил Азазель. – Скоро отдохнешь вволю. С арфой в райских кущах, распевая хвалы Господу… У тебя баритон или тенор? Мне кажется, Господу можно петь только дискантом, чтобы подчеркнуть Его величие.
Михаил вздохнул.
– Увиливаешь. Но какие-то сети плетешь, чувствую. Я не верю в случайности.
Азазель с самым невинным видом похлопал глазами.
– Я? Да честнее меня нет на свете человека!
– Ты демон, – сурово напомнил Михаил.
– Тогда как бы человеко-демон, – предложил Азазель. – Знаешь, Михаил, от людей чего только не наберешься!.. Даже сказать не могу, ты же такой стыдливый… Но не ломай голову, вся жизнь людей нелогичная, потому и успешная.
Михаил буркнул:
– Говори, говори… но я все-таки дознаюсь, почему вокруг меня такие завихрения.
– Звучит угрожающе, – определил Азазель. – Чего на меня смотришь? Это не я завихряю.
Глава 7
Автомобиль мчится над освещаемой фарами темной гладью шоссе, как стриж над тихим озером, Азазель время от времени связывается по смартфону то с одним, то с другим, но изображение не высвечивается, даже ответный голос звучит всякий раз одинаковый, механический, нарочито упрощенный, Михаил помалкивал, у Азазеля от него много тайн, он же среди людей, набрался всего темного.
С наступлением ночи машин на дорогах стало меньше, но ненамного, город расцвечен огнями так, как не был даже дворец императора в Риме во время великих праздников. Здесь это каждый день, уже привычно, часть людей ночами спит, часть продолжает веселиться, переходя из одного злачного и порочного места в другое, еще более преисполненное греха и распутства…
Азазель азартно крутил баранку руля, быстро передвинулся с левой полосы на самую крайнюю правую, Михаил смолчал, что пересекли сплошную запретительную черту, явное нарушение, но Азазель и отвечает, хотя, как представителю закона и небесной власти надо бы вмешаться, однако уже понятно, сперва нужно понять эту жизнь, что здесь развивается вовсе не по тем законам, по которым было вроде бы предписано, но если Господь это допускает, то… да, нужно сперва разобраться…
Его качнуло и прижало к борту, Азазель на большой скорости заложил крутой вираж, влетели в огороженную бетонными бортиками сильно изогнутую дорогу. Автомобиль протестующе визжит чем-то внизу, но послушно выполняет рискованные маневры хозяина, тот ведет на свой страх и риск, а Михаил уперся ногами в тягостном предчувствии удара о стену и молча терпел, страшась выказать опасение и показаться трусом.
Бетонированная дорога съезда вывела на прямую асфальтовую. Автомобиль понесся уже веселее, Михаил отчетливо слышал, как он вздохнул с облегчением одновременно с ним, Михаилом.
Азазель всматривался в карту на экране, там впереди светящейся точки их автомобильчика начали вырисовываться кварталы загородных домов.