– Я впервые, за все то время, что тебя знаю, слышу твой смех, Трин.
Я смутилась и отвернулась.
– Мы почти пришли.
Море? Я удивленно смотрела на пенные волны, накатывающие на песок, и даже не сразу поняла, что мы стоим на высоком утесе. Сине-фиолетовая вода плескалась внизу, отражая заходящее солнце. Сизые тучи, что безуспешно пытались заслонить небосклон, словно желали спрятать красоту заката, сохранить ее для себя, замерли неподвижно и наливались розовым.
Так вот каким бывает море, едва близится ночь! Нет, я, конечно, видела закаты, когда плыла на корабле в Кардос, но чтобы так запросто выйти на берег вечером… Нежить же, патрулирования, запрет после захода солнца покидать территорию академии.
– Нравится?
– Да, – прошептала я, не в силах оторваться от прекрасного зрелища.
– Не откажешься со мной поужинать и полюбоваться заходящим солнцем?
Я обернулась и растерянно замерла. За спиной находился стол, накрытый белой скатертью. Сверкали серебром приборы, мерцали свечи.
– Впрочем, отказаться ты не можешь. Это же наказание, – ехидно заметил Ал.
Что мне оставалось делать? Только сесть за стол и глотнуть вина, что налил маг в бокал. Безупречно вежливый, галантный, красивый… Как я могла не разглядеть в Але этого сразу? Хотя чего я жду? Аристократ же, воспитание соответствующее, а я… Моей репутации конец.
Только сейчас я поняла, что сделала: согласилась в качестве наказания на свидание с преподавателем. Наказание ли? Кого я обманываю! Даже аргумент, что целый месяц по вечерам смогу спокойно заниматься, а не тратить время на мытье кастрюль, теперь казался жалким. Но сделанного-то не воротишь. Да и вряд ли кто узнает об этом ужине. Ал позаботился, чтобы мы здесь оказались одни. Очертил защитный контур, разложил кристаллы с согревающим заклинанием, набросил чары невидимости. Постарался… Значит, не сомневался, что я соглашусь.
Я ела рыбу под лимонным соусом, пила мелкими глотками белое вино и мечтала провалиться сквозь землю. А Ал же… наслаждался моей растерянностью и мучениями.
Когда солнце исчезло, а ужин был съеден, маг поднялся, протянул руку. Мы спустились к морю. Ал встал за спиной, заставил меня на него опереться.
– Закрывай глаза, Трин, – прошептал он.
– Зачем?
– Ты обещала слушаться, – напомнил он. – И сегодняшним вечером не имеешь права задавать вопросы.
Я вздохнула, но спорить не стала. Знаю уже, что бесполезно.
– А теперь сосредоточься, позови стихию и слушай… Море разговорчиво.
Сначала я не поняла его слов, но потом… Странно это было, скажу честно. Будто что-то сильное и великое касается тебя, делится тайнами. Сначала мелкими, незначительными, а затем, начиная доверять, рассказывает то, что сочтет нужным.
Передо мной вставала темная вода, по которой плыли айсберги, сверкая алмазными макушками, заставляя поражаться их величию. Опасные, погубившие корабли, остовы которых тоже показало море.
Вторая яркая картинка – хрустальные розы, дремлющие на дне знакомого источника. Следом – сундуки с сокровищами, между которыми плавают равнодушные пестрые рыбки. Им нет дела до злата. Выжить бы, не попасться тому, кто сильнее…
И напоследок море расщедрилось и показало пристань, с которой я уплывала. Мачты кораблей и свернутые паруса, веселящихся моряков. Они радовались, что вернулись домой… живыми. Благодарили стихию за милость.
– Знал, что ты сможешь услышать, – прошептал Ал, разворачивая меня к себе.
– Спасибо.
– Я не ослышался? Ты благодаришь за наказание? Вернее, за первую его часть.
Я нервно сглотнула. Зачем он так? Было чудесно и сказочно, а теперь… Радость от общения со стихией ушла, оставляя горечь.
И был снова переход, только на этот раз Ал достал зеркало из кармана, увеличил. Свечи в комнате водного мага догорели, кутая пространство в полумрак. Его разгонял лишь огонь и вспыхивающие искры в камине.
Ал подтолкнул меня к кровати. И что теперь? Ударить? Верховного мага Кардоса? И снова бежать…
– Руки подними.
Вроде бы и спокойно сказал, но я кожей чувствовала этот приказ так же, как и то, что непослушания сейчас он не потерпит.
Лента опутала ладони, легшие на столбик кровати, и я с трудом заставила себя не прижиматься к ним лбом, чтобы не показывать бессилие. Что он задумал? Будет бить? Или же… Тогда лучше смерть. Не бесчестье. А жить-то хочется…
Косу он расплетал медленно, явно наслаждаясь моим молчанием. А потом…
Ал развернул меня и поцеловал. И да, раньше он точно сдерживался. Я теперь в этом уверена. Его губы обжигали, заставляя почти терять рассудок.
