– Ты как с Луны свалилась, Трин! – рассмеялся Гир. – Впрочем, вы с Лоттой Крама только на общих тренировках и видели. Остальные занятия у воздушников и водников отличаются.
Я посмотрела на Крама, который о чем-то переговаривался с Аром, угрюмым и молчаливым парнем. Зато воином был превосходным, как выяснилось в схватке с гидрой. Именно он отрубил две головы, защитив Гира. Тем временем Крам улыбнулся и покинул аудиторию.
– А сколько всего воздушников в «волчке»? – спросила любопытная Лотта, скидывая камзол и потягиваясь.
– Да их мало. Человек пятнадцать на все курсы. Редкий дар. Жаль, что я не могу управлять ветрами, как Рэмстин.
– Напарник Верховного мага? – удивленно уточнила я.
– Ага, он самый. Его потоки воздуха слушаются беспрекословно. Он и духов, говорят, усмирить может. И ищейка из него превосходная. Многие удивляются, зачем он принес клятву верности Алэрину, – ответил Гир.
– Что? – пораженно воскликнули мы с Лоттой.
– Вы и этого не знаете? – рассмеялся Леон.
– Да откуда? – застонала подруга.
– И точно… все время забываю, что в вас дар не сразу проснулся.
Гир взъерошил волосы, послал нам очаровательную улыбку.
– Так что там с клятвой верности, – напомнила я.
– Ах да. Мало кто знает, что Ал его вытащил из такой…
– Гир, нельзя выражаться при леди! – возмутился Леон.
– Ты не магистр Лаванда, чтобы замечания делать.
Парнишка фыркнул, ничего не сказал.
– Что за история про клятву верности? Так и будете тянуть русалку за хвост? – не удержалась я.
Лотта закашлялась, и я, поняв, что сказала, смутилась.
– Алэрин два месяца в Военно-морской академии проучился, с первого дня стал любимчиком у преподавателей и однокурсников. От девчонок, говорят, вообще отбоя не было. Какими судьбами его занесло в неблагополучный район Кардоса, который обычно все нормальные люди избегают, понятия не имею.
– Он маг, – лениво напомнил Леон.
– Это верно. И плевал Алэрин на правила.
– А зачем он туда пошел? – поинтересовалась Лотта, расплетая косу.
– Кто его знает! Захочешь – спроси. Только вряд ли ответит. Там он и столкнулся с Рэмстином. Тот дрался с пятью головорезами за кусок рыбы.
Я глупо заморгала, не понимая.
– Он голодный был.
– Э…
– У Рэмстина мать умерла от чумы, а отчим, взявший его на попечение, заставлял воровать, – добавил Гир.
– Мальчишка и взбунтовался, – задумчиво сказал Леон. – На улицу ушел. И в той драке умер бы, если бы не Алэрин.
– Он его спас? – почти шепотом переспросила Лотта.
– Боюсь, подобный поступок сложно назвать спасением, – заметил магистр Нарис, появляясь в аудитории. – Безрассудством или благородством. А может, всем вместе.
Хм…
– Эта парочка пришла в академию в таком виде… – Ректор весело фыркнул. – Носы разбиты, локти и колени содраны в кровь, на скулах сверкают синяки. Сложный вопрос, кто кого там защищал. А когда Алэрин мне еще и заявил, что несправедливо оставлять Рэмстина на улице…
Магистр Нарис снова усмехнулся, вглядываясь в лица курсантов, которые прислушивались к разговору.
– Пришлось разбираться.
– И?
– Отчима Рэма арестовали, оштрафовав и отправив в тюрьму, мальчишку оставили учиться в Военно-морской академии. Куда от него денешься? Дар налицо, да еще и Алэрин заявил, что Рэм – единственный нормальный человек, с которым можно общаться. Мол, ему на аристократические замашки…
Ректор оборвал предложение, вздохнул.
– Спорить было бесполезно и себе дороже. И, наверное, любой на моем месте тысячу раз после шалостей, что творили Алэрин и Рэмстин, пожалел, что оставил их вдвоем в одной академии.
– А вы не пожалели?
– Ни на мгновение. Истинная дружба так и рождается… Вроде бы и случайно, но на всю жизнь.
