входных дверей, но вот открыть их не позволили, сначала придержав рукой, а в силе нам не равняться, потом, вовсе обойдя меня, попросту преградили путь. В следующее мгновение лорд Тьер осторожно обнял за талию одной рукой, второй приподнял мой подбородок и, глядя в глаза, негромко произнес:
– Я должен знать.
– А я не хочу об этом говорить! – Я дернула головой, избавляясь от его пальцев. – Не хочу и не буду! Мне больно об этом даже вспоминать! А сейчас мне спать пора, правда. Завтра сложный день.
Я обошла лорда Тьера, сняла с вешалки пальто, быстро обула сапоги, но к двери все-таки не дошла…
Вспыхнуло адово пламя.
Я молча шагнула в огонь и уже начала перемещаться, когда услышала тихое:
– Прости… я не хотел…
Спала я в ту ночь на удивление плохо. То просыпалась от собственного крика, то вскакивала и смотрела на руки, запоздало понимая, что крови там уже нет и уже все хорошо. Замечательно, что младшие всего этого не помнили, а вот я никак забыть не могла.
Утром меня разбудил стук в двери. Торопливо открыв, с удивлением посмотрела на разъяренную капитана Верис… она на меня… Зверское выражение с ее лица исчезло мгновенно, сменившись неподдельной тревогой. После чего меня аккуратно втолкнули в комнату. Леди зашла следом, прикрыла двери и поинтересовалась:
– Что случилось?
– Н-ничего. – Запоздало вспоминаю, что вечернее построение я пропустила.
– Совсем ничего? – елейным тоном вопросила Верис.
– Д-да…
Меня взяли за плечо, подвели к зеркалу и, указав на мое собственное отражение, поинтересовались:
– Тогда будь добра, объясни непонятливой куратору Верис, почему у тебя все лицо припухшее, а глаза красные?!
Выглядела я и вправду неважно – бледная, с темными кругами под глазами, зареванная и перепуганная какая-то.
– Это пройдет, – уверенно заявила куратору, приглаживая волосы, – не впервой.
– Да? – язвительно переспросила она. – И как часто у тебя бывает вот такое «не впервой»?
– Все реже, – честно ответила я. – Думаю, что скоро вообще пройдет.
Верис недовольно смотрела на меня, сложив на груди руки, потом задумчиво пробормотала:
– Начинаю понимать, почему Дара так хочет, чтобы ночи ты проводила у Тьера. Ну да не суть. Вчера где пропадала?
Я покраснела.
– Да, глупый вопрос, – Верис пожала плечами. – Придется побеседовать с лордом-директором по поводу нарушения учебной дисциплины. А ты одевайся, построение скоро.
И меня оставили одну.
На построение я не опоздала, пробежку и упражнения прошла бодрячком, а к середине первой лекции вообще обо всем забыла и даже вспоминать не планировала.
А потом появился Жловис. Дело было между лекциями, мы как раз шли по коридору на Любовные проклятия, и тут гоблин торопливо, а не степенно, как всегда, подбежал ко мне и протянул записку. Передав Янке учебник и тетради, взяла желтый свиток, развернула, вчиталась:
«Помнишь троллей, с которыми вы с Риаей зажигали в Мертвом городе? Которые из банды Медного? Найдены убитыми возле Ррадака. В четыре будет открыт портал от нашей Темной крепости до гарнизона, расположенного в Ррадаке. Если хочешь с нами, рви когти к воротам, я жду».
Ррадак от Ардама в семи днях пути на ящере, по дороге и вовсе дней двадцать. Возникает вопрос: как там оказались те самые тролли? И кто их убил? И за что?
– Этот сказал, если решишься, чтоб бежала так, у него теплый плащ с собой, – заговорщически прошептал Жловис.
А я очень-очень хотела с Юрао! Одна маленькая проблема – кто меня отпустит? Я растерянно оглядела коридор и присутствующих и увидела леди Орис. В следующее мгновение я уже бежала к ней. Из моего сбивчиво-путаного объяснения преподавательница поняла, что я прошу не ставить мне пропуск за лекцию и обязуюсь все наверстать. Вообще леди Орис достаточно строга с адептами, но меня почему-то пожалела и только спросила:
– Домашняя работа есть?
Быстро сбегала обратно к Янке, забрала тетрадь, также бегом вернулась и передала ее леди Орис.
– У нас две лекции, так? – Преподавательница задумалась, потом, улыбнувшись, сказала: – Иди, я поговорю с мастером Хешши, он не засчитает тебе пропуск по графологии.
Я возликовала, но тихо, дабы не привлечь внимания.
– Беги-беги, – леди Орис потрепала меня по щеке, – я же все понимаю – первая любовь, она только раз в жизни бывает. А дроу как любовники очень