паршенди гора, разделенная пополам, просто еще одно ущелье, которое можно перескочить.
Все новые и новые отряды прыгали через разлом, уходя от подступавших снизу людей, перебираясь в безопасное место. Адолин заметил, как один прыгун потерял равновесие. Бедолага рухнул в пропасть, успев лишь вскрикнуть. И все рано это не так опасно, как попытаться отбить натиск людей.
Осколочник остался. Адолин, забыв про убегающих врагов и про Джакамава, который кричал ему отступать, атаковал паршенди, вложив всю силу в замах осколочным клинком. Паршенди поднял собственный меч и парировал удар Адолина.
– Ты сын, Адолин Холин, – произнес осколочник. – Твой отец? Где он быть?
Адолин застыл. Эти слова были сказаны на языке алети – с жутким акцентом, но вполне разборчиво.
Осколочник поднял забрало. К вящему изумлению Адолина, оказалось, что у его противника нет бороды. Выходит, это женщина? Он с трудом понимал, как у паршенди один пол отличается от другого. Тембр голоса был грубым и низким, но Адолин решил, что его можно признать женским.
– Мне нужно обсудить с Далинаром, – сказала воительница, шагнув вперед. – Я встретить его один раз, очень давным-давно.
– Вы отказывались принимать наших гонцов. – Адолин отпрянул и держал меч наготове. – А теперь хотите с нами говорить?
– Это было давным-давно, – повторила она. – Время измениться сильно.
Буреотец! Что-то внутри Адолина побуждало его ударить, задать этому осколочнику хорошую трепку и получить ответы, да к тому же добыть осколки. Битва! Он сюда явился ради битвы!
В дальнем углу сознания Адолина раздался голос отца и удержал его от скоропалительных решений. Далинар воспользовался бы этим шансом. Возможно, это изменит все течение войны.
– Он наверняка согласится встретиться с тобой, – сказал Адолин и, глубоко вздохнув, подавил Азарт сражения. – Как?
– Направить посланника. Не убивать того, кто придет.
Она отсалютовала Адолину осколочным клинком, потом выронила меч и позволила ему исчезнуть. Повернулась, бросилась к разлому и одним поразительным прыжком преодолела его.
Пересекая плато, Адолин стянул шлем. Лекари занимались ранеными, а здоровые сидели группами, пили воду и ворчливо обсуждали неудачу.
В этот день армии Ройона и Рутара были в необычном настроении. Как правило, если алети проигрывали битву за плато, паршенди отбрасывали их, вынуждая поспешно отступать к мостам. Вылазки нечасто заканчивались тем, что алети получали плато, но оставались без светсердца.
Адолин снял одну перчатку – ремни расстегнулись сами, повинуясь мысленному приказу, – и подвесил на поясе. Вспотевшей рукой отбросил с лица мокрые от пота волосы. Так, а куда же подевался Ренарин?
Вот он, на плато сосредоточения, сидит на камне, окруженный гвардейцами. Адолин протопал по одному из мостов, махнув рукой Джакамаву, который неподалеку снимал свой осколочный доспех – хотел отправиться домой с комфортом.
Принц подбежал к брату, который сидел на валуне, сняв шлем и уставившись себе под ноги.
– Эй! – окликнул Адолин. – Готов возвращаться?
Ренарин кивнул.
– Что случилось? – спросил Адолин.
Ренарин продолжал пялиться в землю. Наконец один из телохранителей-мостовиков – крепкий мужчина с седеющими волосами – кивком указал в сторону. Адолин отошел с ним на небольшое расстояние.
– Светлорд, панцирные башки попытались захватить один из мостов, – негромко сказал мостовик. – Светлорд Ренарин пожелал помочь нашим и был настойчив. Мы пытались его разубедить, сэр. Потом, оказавшись рядом и призвав клинок, он вроде как… застыл. Мы его увели, сэр, но с тех пор он так и сидит на этом валуне.
У Ренарина опять случился приступ.
– Спасибо, солдат. – Адолин вернулся к брату и положил ему на плечо свободную от лат руку. – Ренарин, все в порядке. Бывает.
Младший принц Холин лишь пожал плечами. Что ж, если на него опять нашло, лучше не вмешиваться и позволить ему остыть. Заговорит, когда сам пожелает.
Адолин навел порядок в своих двух сотнях солдат, потом нанес визиты вежливости великим князьям. Ни тот ни другой не выразили особой благодарности. Вообще-то, Рутар был явно убежден, что совместный трюк Адолина и Джакамава прогнал паршенди вместе со светсердцем. Как будто они не удрали бы в любом случае, добыв трофей. Вот придурок!
И все-таки Адолин ему приветливо улыбался. Он надеялся, что отец прав, и протянутая рука дружбы поможет, хотя в глубине души желал бы увидеть обоих на дуэльном ринге, где он мог бы преподать им урок вежливости.
По пути к своей армии он нашел Джакамава, который сидел в небольшом шатре и пил вино, наблюдая за тем, как последние отряды из его войска пересекают мосты. У большинства солдат были опущенные плечи и унылые лица.
Джакамав жестом велел своему дворецкому налить Адолину чашу игристого желтого вина. Княжич взял ее свободной от брони рукой, но пить не
