Кэл очнулся, и сердце бешено колотилось в его груди.
Он чуть не упал со стула. Где он? Пик, королевский совещательный зал. Каладин присел ненадолго и…
Покраснев, понял, что задремал.
Рядом Адолин говорил Ренарину:
– Не уверен, что от этой встречи будет толк, но рад, что отец согласился. Я почти разуверился в том, что она случится, – слишком уж много времени понадобилось паршенди, чтобы прислать гонца.
– Уверен, что воин, с которым ты встретился, был женщиной? – спросил Ренарин. Пару недель назад его узы с клинком окрепли, и теперь юноша, которому не нужно было таскать с собой огромный меч, выглядел спокойнее. – Осколочницей?
– Паршенди довольно странные. – Адолин пожал плечами. Он посмотрел на Каладина и ухмыльнулся. – Спишь на дежурстве, мостовичок?
Неподалеку стучал протекающий ставень, под ним собиралась вода. В комнате по соседству должны были находиться Навани и Далинар.
Короля там не было.
– Его величество! – завопил Каладин, вскакивая.
– В уборной, мостовичок. – Адолин кивнул на другую дверь. – Ты можешь спать во время Великой бури. Впечатляет. Почти так же впечатляет, как и количество слюны, которое вытекает из тебя, пока ты дрыхнешь.
Нет времени на обмен колкостями. Этот сон… Каладин повернулся к балконной двери, и дыхание его ускорилось.
«Он идет…»
Кэл распахнул балконную дверь. Адолин закричал, да и Ренарин окликнул его, но парень не обратил на них внимание, оказавшись лицом к лицу со стихией.
Ветер все еще завывал, и дождь стучал по каменному балкону с таким звуком, словно ломались палки. Но молнии не сверкали, и ветер, хоть и яростный, уже не был таким сильным, чтобы швыряться валунами или обрушивать стены. Самая мощная часть Великой бури уже прошла.
Тьма. Ветер из глубин небытия дул ему прямо в лицо. Он как будто стоял над самой пустотой, Преисподней, которую в старых песнях называли Брейз. Логово демонов и монстров. Он нерешительно шагнул вперед, и свет из открытой двери пролился на мокрый балкон. Юноша дошел до перил – той части, что по-прежнему держалась, – и вцепился в них холодными пальцами. Дождь хлестал его по щекам, просачивался сквозь мундир в поисках теплой кожи.
– Ты с ума сошел?! – заорал Адолин с порога.
Каладин едва расслышал его голос в шуме ветра и далеких громовых раскатов.
Узор тихонько гудел, пока на фургон падали струи дождя.
Рабы Шаллан сбились в кучу и хныкали. Она хотела бы утихомирить шквального спрена, но Узор не отвечал на ее уговоры. По крайней мере, Великая буря почти закончилась. Девушка хотела выбраться наружу и прочитать то, что связные Тин могли рассказать о Веденаре.
В унылом гудении Узора слышались слова. Шаллан нахмурилась и подалась ближе к спрену. Что же он говорит?
– Плохо… плохо… так плохо…
Сил вылетела из густой тьмы Великой бури, словно внезапная вспышка света посреди черноты. Она завертелась вокруг Каладина, прежде чем сесть на железные перила рядом с ним. Ее платье казалось длиннее и развевалось сильнее обычного. Капли дождя падали сквозь нее, не искажая облика.
Сил посмотрела на небо, потом резко глянула на него через плечо:
– Каладин. Что-то не так.
– Я знаю.
Спрен завертелась, озираясь по сторонам. Ее глазки широко распахнулись.
– Что-то приближается.
– Что? Буря?
– Тот, кто ненавидит, – прошептала она. – Тьма внутри. Каладин, он наблюдает. Что-то случится. Что-то плохое.
Капитан колебался лишь мгновение, а потом бросился назад, в комнату, протиснувшись мимо Адолина обратно на свет.
– Забирайте короля. Мы уходим. Сейчас же!
– Что? – изумился Адолин.
Каладин распахнул дверь в маленькую комнату, где пережидали бурю Далинар и Навани. Великий князь сидел на софе, лицо у него было отрешенное, Навани держала его за руку. Каладин не ожидал такое увидеть. Дядя короля не казался испуганным или безумным, просто погруженным в раздумья. Он негромко говорил.
Каладин застыл. «У него видения во время бурь».
