– А-а, Преисподняя!.. – взвыла Тин.
Веденка попыталась высвободить руку, но ее стащили с табурета.
Она не успела опомниться, как Тин бросила ее на землю лицом вниз. Ударом ботинка в бок женщина вышибла из Шаллан дух. По телу прошла волна боли. Перед глазами у веденки потемнело, и она судорожно втянула воздух.
– Преисподняя, Преисподняя! – рычала Тин. – Ты ученица Ясны Холин? Где она? Она выжила?
– Помогите! – прохрипела Шаллан, едва сумев заговорить и пытаясь ползти к стене шатра.
Тин прижала коленом спину девушки, вновь выдавив весь воздух из ее легких.
– Я приказала своим людям очистить пространство возле шатра. Я беспокоилась о том, что ты предупредишь дезертиров, что мы собираемся их сдать. Буреотец! – Она опустилась ниже, к самому уху Шаллан. Та попыталась вырваться, и Тин, взяв ее за плечо, крепко сдавила. – Ясна. Холин. Выжила?
– Нет, – прошептала Шаллан, и на глазах у нее от боли выступили слезы.
– Полагаю, ты заметила, что на этом корабле, – раздался голос Ясны позади них, – есть две весьма приличные каюты, которые я арендовала для нас, заплатив немалые деньги.
Тин выругалась, вскочила и завертелась, пытаясь понять, кто говорит. Это был, разумеется, Узор. Шаллан не попыталась его высмотреть, а рванулась к стене шатра. Ватах и остальные были где-то снаружи. Если она сможет…
Тин схватила ее за ногу и дернула назад.
«Мне не спастись», – подумала та часть Шаллан, что тревожилась лишь о выживании. Внутри девушки бушевала паника, с которой пришли воспоминания о днях, которые она провела, будучи совершенно беспомощной. О растущей тяге к насилию, что поглощала ее отца. О семье, что разваливалась на части.
Бессилие.
«Не сбежать, не сбежать, не сбежать…
Борись!»
Шаллан выдернула ногу из захвата Тин, повернулась и бросилась на мошенницу. Она не станет опять беспомощной. Ни за что на свете!
Мошенница ахнула, когда Шаллан атаковала ее, собрав все силы. Девушка превратилась в яростный, неистовый вихрь с когтями. Но толку было мало. Веденка почти ничего не знала о драках, и через считаные секунды во второй раз захрипела от боли, когда кулак Тин врезался в ее живот.
Шаллан упала на колени, по щекам ее текли слезы. Она попыталась вдохнуть, но не смогла. Тин ударила ее по виску, и все вокруг залил белый свет.
– Что это был за голос?! – спросила женщина.
Шаллан моргнула, подняла глаза: все плыло. Она снова оказалась на полу. На щеке у Тин остались кровавые царапины от ее ногтей. Мошенница коснулась их кончиками пальцев и помрачнела, увидев кровь. Потянулась к столу, на котором лежал меч в ножнах.
– Что за беспорядок!.. – прорычала Тин. – Клянусь бурей! Придется вызвать сюда этого Ватаха, а потом придумать, как все свалить на него. – Женщина вытащила меч из ножен.
Шаллан попыталась встать, но ноги ее не держали, и комната качалась, словно девушка была все еще на корабле.
– Узор? – прохрипела она. – Узор?
Снаружи раздались какие-то звуки. Крики?
– Прости, – бесстрастно проговорила Тин. – Мне придется навести порядок. В каком-то смысле я тобой горжусь. Ты меня обманула. У тебя и впрямь талант.
«Успокойся, – приказала себе Шаллан. – Успокойся!»
Десять ударов сердца.
Но для нее их не обязательно должно быть десять, так?
«Нет. Должно быть. Время, мне нужно время!»
У нее были сферы в рукаве. Когда Тин приблизилась, Шаллан резко вдохнула. Буресвет превратился в неистовый ураган внутри ее, и она подняла руку, бросив вперед световой импульс. Девушка не могла придать ему форму – она по-прежнему не знала, как это делается, – но на мгновение он превратился в дрожащее изображение Шаллан, которая стояла с гордым видом, словно придворная дама.
Тин застыла, увидев проекцию из света и цвета, потом помахала перед собой мечом. Свет пошел волнами и распался на завитки дыма.
– Значит, я схожу с ума, – бубнила Тин. – Слышу голоса. Вижу странное. Наверное, что-то внутри меня не хочет этого. – Она шагнула вперед, поднимая клинок. – Мне жаль, что тебе приходится усвоить этот урок таким способом. Детка, иногда нужно делать вещи, которые нам не нравятся. Трудные вещи.
Шаллан зарычала и вскинула руки перед собой. Туман закрутился, заволновался в ее руках, превратился в блистающее серебряное лезвие клинка, который вошел в грудь Тин. Женщина едва успела изумленно ахнуть, и ее глаза сгорели в глазницах.
