Элит вздрогнул. Он был осколочником с одним лишь доспехом, который ему дал кузен. Он повернулся к Релису с алчным видом.
Релис помедлил. Потом поджал губы и, глядя Адолину в глаза, неторопливо склонил голову набок.
– Холин, ты дурак.
– Я делаю предложение при свидетелях. Одержишь победу в поединке – заберешь все осколки, которыми владеет моя семья. Что сильнее? Твой страх или твоя жадность?
– Моя гордость! – ответил Релис. – Адолин, соревнования не будет.
Принц стиснул зубы. Он надеялся, что дуэль с Эраннивом заставит других его недооценивать, увеличит шансы на согласие драться с ним. Не вышло. Релис издал лающий смешок. Он протянул руку Мелали и увел ее прочь; остальные последовали за ними.
Элит задержался.
«Что ж, это лучше чем ничего», – подумал Адолин, у которого родился план.
– Ну а ты? – спросил он кузена Релиса.
Элит смерил его взглядом. Принц плохо знал этого человека. По слухам, он был недурным дуэлянтом, но чаще всего держался в тени своего кузена.
Но эта алчность… Элит хотел стать полным осколочником.
– Элит? – позвал Релис.
– Те же условия? – спросил Элит, глядя Адолину в глаза. – Твои пять против моего одного?
До чего ужасная сделка!
– Те же условия, – подтвердил Адолин.
– По рукам.
У него за спиной сын Рутара застонал. Он схватил Элита за плечо и с рычанием потянул в сторону.
– Ты сказал, мне надо продвинуться в турнирной таблице! – крикнул ему принц. – Я это и делаю.
– Но не с моим кузеном!
– Слишком поздно. Ты все слышал. Дамы все слышали. Элит, когда мы будем драться?
– Через семь дней. На чачель.
Семь дней – долгий срок, учитывая обстоятельства вызова. Выходит, ему нужно время, чтобы потренироваться?
– А как насчет завтра?
Релис взвыл от досады, что было очень нетипично для алети, и оттащил кузена еще дальше.
– Адолин, я не понимаю, что на тебя нашло. Разве ты не должен сосредоточить усилия на защите своего дражайшего отца? Так печально наблюдать за солдатом, который от старости впадает в маразм. Он еще ни разу на публике не обмочился?
«Спокойно», – приказал себе Адолин. Релис пытался вывести его из себя, вероятно, вынудить на необдуманный удар. Тогда он сможет обратиться к королю с петицией о возмещении и расторжении всех договоров между Домами – включая дуэльное соглашение с Элитом. Но оскорбление зашло слишком далеко. Спутники Релиса разинули рты от такой весьма неалетийской грубости.
Адолин не поддался на отчаянную провокацию. Он получил что хотел. Принц искал возможность достать предателя, и это – это может помочь. Сам Элит невысокого ранга, но служил Рутару, который все больше и больше действовал как правая рука Садеаса. Победа над ним позволит Адолину на шаг приблизиться к истинной цели. К дуэли с самим Садеасом.
Он повернулся и застыл как вкопанный. У него за спиной стоял мужчина – крепкого телосложения, с одутловатым лицом и курчавыми черными волосами. Красноватая кожа, нос сильно покраснел, на щеках виднелась сеть тонких вен. И руки солдата – невзирая на легкомысленный наряд, который, как с неохотой признался Адолин, был достаточно модным. Широкие брюки со вставками из темно-зеленого шелка, короткий открытый жакет в тон с рубашкой из жесткой ткани. Шарф на шее.
Тороль Садеас, великий князь, осколочник и тот самый человек, о котором Адолин думал, – тот, кого он ненавидел больше всех на свете.
– Еще одна дуэль, юный Адолин, – проговорил Садеас, глотнув вина. – Ты действительно задался целью опозориться на арене. Не устаю удивляться тому, что твой отец снял запрет на дуэли, – я ведь в самом деле считал, что для него это вопрос чести.
Адолин молча обогнул Садеаса, не доверяя себе в достаточной степени, чтобы сказать хоть слово этому человеку-угрю. Всего один взгляд – и на принца вновь нахлынули воспоминания о панике, которую он испытал, когда смотрел, как Садеас отступает с поля боя, бросая Адолина и его отца в одиночестве и в окружении.
Хавар, Перетом и Иламар – хорошие солдаты, добрые друзья – умерли в тот день. Они и еще шесть тысяч человек.
Садеас схватил Адолина за плечо, когда тот проходил мимо.
– Думай что хочешь, сынок, – прошептал великий князь, – но мой поступок должен был стать благодеянием для твоего отца. Острие меча для старого друга.
– Отпусти меня, – отчеканил Адолин.
