движении и без чего-нибудь твердого под бумагой художница не могла как следует прорисовывать детали. Если затормозить, чтобы сделать набросок, не вызовет ли это подозрений? Буря свидетельница, она так нервничала, что с трудом могла правильно держать карандаш.
Нужно найти место, чтобы спрятаться, присесть и сделать хороший эскиз. Вроде одной из тех дверных ниш, мимо которых она шла по этому переулку.
Она начала рисовать стену.
Такое можно набросать не останавливаясь. Девушка свернула на боковую улицу и прошла через пятно света, что лился из открытой таверны. Не обратила внимания на шум, смех и крики, хотя кое-какие из них были обращены к ней, и начертила простую каменную стену.
Она понятия не имела, сработает ли это, но попытка не пытка. Шаллан юркнула в новый переулок, чуть не споткнувшись о босоногого пьяницу, который там храпел, и бросилась бежать. Вскоре нырнула в дверную нишу глубиной в пару футов. Выдохнув оставшийся буресвет, вообразила, как нарисованная стена перекрывает нишу.
Все почернело.
В переулке и так было темно, однако теперь она не видела вообще ничего. Ни призрачного света луны, ни свечения озаренной факелами таверны в другом конце переулка. Означало ли это, что ее рисунок сработал? Шаллан прижалась спиной к двери, стянула шляпу, убеждаясь, что ничего не проглядывает сквозь иллюзорную стену. Она услышала снаружи тихий скрежет ботинок по камням и такой звук, словно стены коснулась чья-то одежда. Потом – ничего.
Шаллан стояла как вкопанная и напрягала слух, но слышала лишь стук собственного сердца. Наконец она прошептала:
– Узор, ты здесь?
– Да, – прогудел он.
– Ступай проверь, не притаилась ли та женщина где-то поблизости.
Тот беззвучно исчез и так же беззвучно вернулся:
– Она ушла.
Шаллан перевела дух. Потом собралась и прошла сквозь стену. Ее поле зрения заполнило сияние, похожее на буресвет. Она оказалась снаружи, в переулке. Иллюзия позади нее заклубилась ненадолго, словно потревоженный дым, а потом быстро приняла исходную форму.
Имитация была довольно-таки неплоха. С близкого расстояния швы между камнями иллюзии не совсем совпадали с настоящими, но ночью разглядеть это трудно. Однако спустя всего несколько мгновений стена опять превратилась в клубящийся буресвет и испарилась. У нее не осталось света, чтобы поддерживать иллюзию.
– Твоя маскировка исчезла, – заметил Узор.
Рыжие волосы. Девушка ахнула и немедленно сунула защищенную руку в карман. Темноглазая мошенница, ученица Тин, могла разгуливать полуодетой, но не сама Шаллан. Попросту невозможно.
Это было глупо, и веденка это знала, но не могла изменить свои чувства. После недолгих колебаний сняла плащ. Без него и без шляпы, с другим лицом и волосами, она стала иным человеком. Девушка вышла из переулка со стороны, противоположной той, куда должна была, по ее предположениям, направиться женщина в маске.
Шаллан замешкалась, пытаясь определить, где находится. В какой стороне особняк? Попыталась мысленно воспроизвести свой маршрут, но так и не поняла, куда попала. Ей нужен ориентир. Она достала помятый лист и набросала схему пути, которым следовала до сих пор.
– Я могу вывести тебя к дому, – предложил Узор.
– Сама справлюсь. – Шаллан кивнула, разглядывая карту.
– Ммм. Тут есть узор. Ты его видишь?
– Да.
– Но не узор букв в посланиях по даль-перу?
Как же объяснить?
– То были слова, – ответила Шаллан. – Военный лагерь – место, которое я могу нарисовать. – Обратный путь теперь был ей ясен.
– А-а…
Шаллан вернулась в особняк без происшествий, но не была уверена ни в том, что окончательно избавилась от хвоста, ни в том, что слуги Себариаля не видели, как она пересекает прилегающий к дому участок и забирается в свою комнату через окно. В этом проблема с тайными вылазками. Если все идет хорошо, редко можно понять, в осторожности ли дело или в том, что кто-то тебя заметил, но ничего не предпринял. Пока что.
Плотно закрыв ставни и задернув шторы, Шаллан бросилась в уютную кровать, тяжело дыша и дрожа.
«Это была, – подумала она, – самая нелепая выходка, которую я когда-либо делала».
И все же девушку переполнял азарт. Буря! Ей же все это понравилось! Напряжение, откровенное вранье самому настоящему убийце, а потом – погоня! Да что с ней случилось? Попытавшись обокрасть Ясну, она едва не заболела от переживаний.
