искусство.
Зайхель раздраженно покачал головой.
– Что? – спросил Каладин, когда Йейк неохотно передал осколочный клинок Тефту.
– Не понимаю, почему из-за низкого происхождения людям запрещают пользоваться мечами, – пояснил Зайхель. – Даже после стольких лет мне это кажется глупым. Нет в мечах ничего священного. В одних случаях от них больше толку, в других – меньше.
– Ты ревнитель, – сказал Каладин. – Разве тебе не полагается поддерживать воринские искусства и традиции?
– Если ты не заметил, я не очень-то хороший ревнитель. Просто так уж вышло, что я отличный мечник. – Он кивнул на клинок. – Твоя очередь.
Сил бросила на Каладина резкий взгляд.
– Я бы обошелся без этого, если позволишь.
– Совсем не любопытно, как он ощущается?
– Эти штуки убили слишком многих моих друзей. Я предпочел бы не прикасаться к нему, если тебе все равно.
– Как пожелаешь, – согласился Зайхель. – Предложение светлорда Далинара заключалось в том, что вы должны были привыкнуть к этому оружию и избавиться от доли благоговения. В половине случаев люди погибают от руки осколочников, потому что пялятся на оружие, а не уклоняются от удара.
– Я это видел, – подтвердил Каладин. – Замахнись на меня. Мне нужно привыкнуть к виду этого оружия перед собой.
– Конечно. Я только принесу защитный чехол.
– Нет, – возразил Каладин. – Зайхель, никакой защиты. Я должен бояться.
Зайхель бросил на него внимательный взгляд, потом кивнул и подошел к Моашу, чтобы забрать меч, – солдат завладел оружием во второй раз.
Сил пролетела мимо, крутанувшись между головами двух мужчин, которые не видели ее.
– Спасибо, – поблагодарила она, устраиваясь на плече Каладина.
Мастер вернулся и принял стойку. Юноша узнал в ней одну из боевых стоек светлоглазых, но не мог сказать, как она называется. Зайхель шагнул вперед и замахнулся.
Паника.
Каладин не смог ее сдержать. В тот же миг он увидел, как умирает Даллет: осколочный клинок прошел сквозь его голову. Увидел, как на неестественно блестящей поверхности клинка отражаются лица с выжженными глазами.
Клинок просвистел в нескольких дюймах от него. Зайхель выполнил прием и начал новый, движения его были плавными. На этот раз удар грозил попасть в цель, так что Каладину пришлось отпрянуть.
Буря свидетельница, эти чудовищные штуки красивы!
Мастер опять замахнулся, и Каладин отпрыгнул, чтобы увернуться. «Зайхель, ты чуток переусердствовал», – мелькнула мысль, и он снова уклонился, а потом краем глаза заметил какую-то тень. Повернулся и оказался лицом к лицу с Адолином Холином.
Они уставились друг другу в глаза. Каладин ждал очередной остро?ты. Адолин посмотрел на Зайхеля и осколочный клинок, потом снова на новоявленного капитана. Наконец принц коротко кивнул. Повернулся и пошел к Ренарину.
Подоплека была проста: Убийца в Белом обставил их обоих. Нет ничего смешного в том, что они готовились сразиться с ним опять.
«Это не значит, что он не избалованный хвастун», – подумал Каладин, поворачиваясь к Зайхелю. Тот взмахом руки подозвал другого ревнителя и передал ему осколочный клинок.
– Я должен тренировать принца Ренарина, – сказал Зайхель. – Не могу же я оставить его одного на весь день ради вас, дурней. Айвис покажет вам кое-какие приемы и позволит каждому столкнуться один на один с осколочным клинком, как это сделал Каладин. Привыкайте к виду клинка, чтобы не застыть столбом, когда дойдет до дела.
Все кивнули. Только после того, как Зайхель покинул их, Каладин заметил, что новый ревнитель, Айвис, – женщина. Она, хоть и была жреческого сословия, носила перчатку, так что в какой-то степени ее пол угадывался, несмотря на то что мешковатая одежда и бритая голова, как у всех собратьев, скрывали другие очевидные признаки.
Женщина с мечом. Странное зрелище. Впрочем, не более странный, чем темноглазый с осколочным клинком?
Айвис раздала им палки, которые по длине и весу были достойными подобиями осколочного клинка. В той же степени, в какой детские закорючки мелом – достойное подобие человеческой фигуры. Потом она проделала с ними несколько общеизвестных упражнений, продемонстрировав десять стилей боя с осколочным клинком.
Каладин жаждал убивать светлоглазых с того момента, как впервые коснулся копья, и за пару лет до того, как сделался рабом, достиг в этом деле немалых высот. Однако светлоглазые, которых он выслеживал на поле боя, оказались не очень-то умелыми. Большинство опытных мужчин отправлялись на Расколотые равнины. Так что стили боя были для него в новинку.
Он начинал видеть и понимать. Знание стилей позволяло предугадывать следующее движение фехтовальщика. Ему не придется самому использовать в сражении меч – он по-прежнему считал, что это слишком негибкое оружие, – чтобы получить это преимущество.
