– Кузены! – ответил Лопен, вскинув на него взгляд.
– У тебя их слишком много.
– Быть того не может! Род, Уйо, скажите «привет»!
– Четвертый мост, – дружно ответили оба, подняв миски.
Каладин покачал головой, взял свою тарелку с похлебкой и прошел мимо котла в уголок потемнее, возле казармы. Заглянул в кладовую и увидел там Шена, который складывал мешки с талью при свете единственного бриллиантового светосколка.
– Шен? – окликнул Каладин.
Паршун продолжал таскать мешки.
– Смирно! – рявкнул капитан.
Тот застыл, потом выпрямился по стойке смирно.
– Вольно, солдат, – спокойнее проговорил Кэл и подошел к нему. – Я сегодня поговорил с Далинаром Холином и спросил, могу ли вооружить тебя. Он спросил, доверяю ли я тебе. Я ему сказал правду. – Каладин протянул паршуну свое копье. – Доверяю.
Темные глаза Шена нерешительно покосились на оружие, потом – на капитана.
– У Четвертого моста нет рабов, – продолжил Каладин. – Прости, что раньше я боялся. – Он настойчивее предложил паршуну взять копье, и Шен наконец-то подчинился. – Лейтен и Натам занимаются по утрам с парой новобранцев. Они согласны обучать тебя, чтобы тебе не пришлось заниматься с «зелеными лозами».
Паршун держал копье с благоговением. Кэл собрался выйти из кладовой.
– Сэр, – позвал Шен.
Каладин приостановился.
– Вы, – произнес паршун, по своему обыкновению, медленно, – хороший человек.
– Меня всю жизнь судили по цвету глаз. Я не поступлю так же с тобой из-за цвета кожи.
– Сэр, я… – Паршун казался чем-то обеспокоенным.
– Кэл! – раздался снаружи голос Моаша.
– Ты хотел что-то сказать? – спросил Каладин Шена.
– Позже, – ответил паршун. – Позже.
Каладин кивнул и вышел, чтобы посмотреть, в чем дело. Он обнаружил, что Моаш стоит возле котла и озирается в поисках капитана.
– Кэл! – воскликнул Моаш, увидев его. – Идем. Мы решили прогуляться, и ты пойдешь с нами. Даже Камень сегодня идет.
– Ха! Похлебка быть в хороших руках, – сказал рогоед. – Я отдохнуть. Хорошо будет. Пойду туда, где не вонять маленький мостовик.
– Эй! – крикнул Дрехи.
– А-а! И большой мостовик там тоже не вонять.
– Идем! – Моаш махнул капитану. – Ты обещал.
Ничего подобного. Ему просто хотел сидеть у огня, поедая похлебку и наблюдая за спренами пламени. Но все уставились на него. Даже те, кто не собирался на вечернюю прогулку в компании с Моашем.
– Я… – начал Каладин. – Ну ладно. Пошли.
Они разразились радостными возгласами и захлопали в ладоши. Буря бы побрала этих идиотов. Радуются, что их командир отправился выпить? Каладин заглотил несколько ложек похлебки и вручил остальное Хобберу. Поколебавшись, подошел к Моашу, и то же самое сделали Лопен, Питт и Сигзил.
– Знаешь, – негромко проворчал Каладин, обращаясь к Сил, – будь это один из моих старых отрядов, я бы решил, что копейщики хотят вытурить меня из лагеря, чтобы в мое отсутствие провернуть что-нибудь этакое.
– Сомневаюсь, что дело в этом, – возразила Сил, нахмурившись.
– Верно. Парни просто хотят убедиться, что я человек. – Именно по этой причине ему и впрямь пришла пора развеяться. Он слишком отдалился от своих солдат. Каладин не хотел, чтобы они видели в нем кого-то вроде светлоглазого.
– Ха! – воскликнул Камень, подбегая к ним. – Эти человеки, они заявляют, будто выпить больше рогоеда. Воздух вам в голову, низинники. Невозможно быть.
– Состязание выпивох? – Каладин мысленно застонал. Во что он ввязался?
– Никому из нас не нужно на дежурство до позднего утра. – Сигзил пожал плечами. Ночью за Холинами следил Тефт вместе с отрядом Лейтена.
– Сегодня, – провозгласил Лопен, воздев палец к небу, – я одержу победу. Всем известно, что никому не перепить однорукого гердазийца!
– Да ладно? – протянул Моаш.
– Всем будет известно, – поправился Лопен, – что никому не перепить однорукого гердазийца!
– Ты весишь примерно как изголодавшаяся рубигончая, – скептически заметил Моаш.
