– Ага, но у меня есть сила воли.
Они шли по тропе, что вела к рынку. Военный лагерь состоял из объединенных в кварталы казарм, которые образовывали круг, огибавший дома светлоглазых. По пути к рынку, располагавшемуся во внешнем кольце, где обитали торговцы, они миновали множество других казарм – и люди там занимались тем, что Каладин редко видел в армии Садеаса. Точили копья, смазывали маслом кожаные доспехи – и все это перед сигналом к ужину.
Впрочем, отдыхать этим вечером отправились не только мостовики Каладина. Другие группы солдат уже поужинали и тоже неторопливо шли к рынку, смеясь. Они медленно приходили в себя после бойни, которая искалечила армию Далинара.
Оживленный рынок весь сиял, на большинстве зданий закрепили факелы и масляные фонари. Каладин не удивился. За обычной армией повсюду следовало множество маркитантов, даже если она перемещалась с места на место. Здесь торговцы демонстрировали свои товары. Зазывалы продавали новости, якобы полученные по даль-перьям со всех концов мира. Что там про войну в Йа-Кеведе? А новый император в Азире? У Каладина были лишь смутные представления о том, где это.
Сигзил побежал разузнать побольше новостей и заплатил зазывале сферу, в то время как Лопен и Камень спорили, какую таверну лучше навестить этой ночью. Каладин следил за тем, как мимо текла жизнь. Проходили солдаты на ночном дежурстве. Группа болтающих о чем-то темноглазых женщин перемещалась от одного торговца пряностями к другому. Светлоглазая курьерша записывала на доске предполагаемые даты и время Великих бурь, а рядом зевал ее муж – ему было скучно, словно его заставили отправиться с ней, чтобы составить компанию. Приближался Плач, время неустанных дождей без Великих бурь, не считая Светлодня, который приходился точно на его середину. Этот год был промежуточным в тысячедневном двухлетнем цикле, и это означало, что на сей раз Плач будет спокойным.
– Хватит спорить, – сказал Моаш Камню, Лопену и Питту. – Нам нужен «Вспыльчивый чулл».
– Ой! – воскликнул Камень. – Но у них нет светлого рогоедского пива!
– Это потому, что рогоедское пиво растворяет зубы, – буркнул Моаш. – В любом случае сегодня моя очередь выбирать.
Питт закивал. Он выбрал эту же таверну.
Вернулся Сигзил, наслушавшись новостей, и он, по всей видимости, успел остановиться еще где-то, поскольку нес что-то исходящее паром и завернутое в бумагу.
– И ты туда же… – сказал Каладин, застонав.
– Вкусно, – заявил Сигзил, оправдываясь, и откусил кусок чуто.
– Ты даже не знаешь, что это.
– Конечно знаю, – возразил Сигзил и засомневался. – Эй, Лопен! А что тут внутри?
– Флангрия, – радостно ответил гердазиец, а Камень побежал к разносчику, чтобы и себе купить чуто.
– А что это? – спросил Каладин.
– Мясо.
– Какое мясо?
– Такое… мясное.
– Духозаклятое, – уточнил Каладин, посмотрев на Сигзила.
– Ты ел духозаклятую еду каждый вечер, пока был мостовиком, – напомнил Сигзил, пожав плечами, и откусил еще кусок.
– Потому что у меня не было выбора. Ты только глянь. Он жарит хлеб!
– Флангрию тоже жарят, – встрял Лопен. – Смешивают с молотым лависом и делают маленькие шарики. Скатывают и жарят, потом начиняют этим поджаренный хлеб и поливают его соусом. Ням-ням! – Он облизал губы.
– Это дешевле воды, – заметил Питт, когда Камень прибежал обратно.
– Потому что, скорее всего, даже зерно духозаклятое, – усмехнулся Каладин. – И на вкус как плесень. Камень, я в тебе разочарован.
Рогоед с глуповатой миной откусил кусок своего чуто, и раздался хруст.
– Панцири? – ужаснулся Каладин.
– Клешни кремлецов, – ответил Камень с ухмылкой. – Сильно зажаренные.
Кэл вздохнул, но они наконец-то снова двинулись вперед через толпу и в конце концов достигли деревянного дома, пристроенного с подветренной стороны к большому каменному сооружению. Все здесь, разумеется, было устроено так, чтобы как можно меньше дверей указывали в противоположную от Изначалья сторону, а улицы шли с востока на запад, направляя ветра.
Из таверны лился теплый оранжевый свет. Живой огонь. Ни одно такое заведение не использовало для освещения сферы. Даже с замками на фонарях драгоценное сияние сфер представляло собой слишком сильное искушение для пьяных посетителей. Протолкавшись внутрь, мостовики окунулись в гул из болтовни, возгласов и пения.
– Тут нет свободных мест! – Каладин пытался перекричать грохот. Несмотря на то что население лагеря Далинара уменьшилось, в таверне было очень тесно.
